«В Месопотамии я учился у арабского лекаря, – подал голос третий. Он сосредоточенно отрывал длинные полосы белой ткани от застиранной простыни и аккуратно скатывал их в бинты для повязок, – их врачеватели давно практикуют прививание оспы лёгкой формы, чтобы воспитать устойчивость человека к тяжёлой. Я могу провести процедуру. Это несложно. Но прививание не даёт абсолютного результата. Некоторые всё же умирают.»
«Что же, или некоторая вероятность выжить или некоторая вероятность умереть. Для меня выбор очевиден, – второй мудрец решительно поднялся,– что нужно приготовить?»
Первый мудрец тоже подобрался: «Каждый человек вправе бороться за свою жизнь, хотя судьба его всё равно в руках богов. Когда-то я читал, что так прививают девочек, чтобы сохранить их красоту для пополнения гарема, – он вдруг спохватился, – а как же ты?»
«Кто-то должен ухаживать за всеми вами, пока болезнь не отступит. У меня здоровое тело и сильный дух. Возможно, я даже переболел оспой в юности, и вообще не заболею,» – задумчиво сказал третий.
«Но на твоем теле нет оспенных отметин,– начал первый и осёкся,– опять твоё «Кто-то должен»? – теплый отвар полился из большого чайника на детские плечи, – я пока не буду мыть лицо, чтобы раньше времени не потревожить ранку.»
Вскоре девочка была завернута в самый маленький халат, укрывавший её, как одеяло, ящик с хирургическими инструментами открыт, а двое мудрецов обнажили плечи для прививки.
В два крошечных надреза на каждом левом плече Мудрец поместил по одной чешуйке со щеки ребёнка и крепко забинтовал. Оставалось ждать и молиться.
Первую сыпь заметили у одного из мудрецов к рассвету, когда он переливал кроваво-красный настой толченого черного риса. К концу следующего дня оба уже не могли встать. Жар, озноб, потом снова жар. Третий мудрец сбивался с ног подавая воду, обтирая пот, меняя повязки и мокрые простыни.
Малышка сидела на полу в одном из углов, перебирая свои драгоценные камешки, с интересом наблюдая за замысловатой игрой, в которую играл этот взрослый насупленный человек, изредка ловя на себе взгляд его внимательных серых глаз.