– Обычно для ангела. Только мой настоящий вид ослепил бы тебя. А твои глаза тебе еще пригодятся.
– Ты доверяешь мне какое-нибудь поручение? – радостно спросил Писатель.
– Да, очень важное поручение.
– Извини, пожалуйста, но как мне тебя называть?
– Зови меня Ангел-Хранитель.
– Скажи, Ангел-Хранитель, сколько тебе лет?
– Этого ты не сможешь понять, прости меня, – ангел кротко улыбнулся. – Так ты готов выслушать меня?
– Да, конечно, я весь – внимание!
– Среди твоих знакомых есть девочка. Ее имя – София, а зовут все ее Соня.
– Да, я знаю эту девочку. Она дочь моего друга.
– Так вот, я Ангел-Хранитель этой девочки. Я отвечаю за ее судьбу перед Богом. Сейчас через тебя мне нужно передать ей очень важное сообщение.
– Извини меня, но почему ты сам не можешь ей все сказать? Она девочка достаточно сообразительная, чтобы понять любую мысль.
– Я попробую объяснить тебе это. Хотя, поверь мне, все гораздо сложнее, чем я смогу тебе сказать. Если я покажу тебе всю истину, то твой слабый земной разум просто помутится от этого. Я принял самый простейший вид. Мне сейчас очень тяжело, будто на меня навесили много тяжести. Но даже такого вида ты не смог бы вынести, если бы не постился перед этим неделю, не причастился вчера в храме, а сегодня ночью несколько часов не творил бы Иисусову молитву. Только благодаря всему этому ты сейчас способен меня видеть.
– Но, пресветлый ангел! – вскрикнул Писатель, – ведь я такой грешный и ничтожный! Мои молитвы слабы и холодны… Я серый и бесталанный, ленивый и унылый. Во мне еще столько мерзкой гордыни!..
– Ну, вот видишь, как хорошо ты это говоришь! – лицо ангела засветилось еще ярче, по одеждам прокатилась лучезарная волна. – На твоих глазах сейчас искренние слезы. Значит, ты на правильном пути. Постись и молись, исповедайся и причащайся, проси у Бога любви – и все ты получишь. Я знаю твоего Ангела-Хранителя. Вот он сейчас рядом. Я вижу его. Он очень радуется за тебя, когда ты вот так горячо каешься. Но, прошу тебя, сосредоточь весь свой разум, я продолжу разговор о Софии.
– Прости меня, Ангел-Хранитель, – сказал Писатель. – Вот я уже успокоился. Я готов. Говори, пресветлый!