– Ладно, пойду я, – скомандовал Мирик. И ощутил, что сделал он это уже как-то не стесняясь и по праву.
Дверь открылась, выводя его в парадную дома. Он вышел во двор. Сел в машину и поехал.
Глава 4. Свитки «Канона Бытия»
Мирик аккуратно закрыл за собой дверь подъезда, убедившись, что никто не видит, как он исчезает.
Пирамида встретила его ровным бирюзовым сиянием. Знич уже ждал, его силуэт теперь казался чётче, будто пирамида адаптировалась к его присутствию.
– Рад видеть тебя, Литург.
– Ну, я же не могу тебя бросить, – усмехнулся Мирик. – Хотя и жить тут постоянно тоже не вариант. Поэтому давай договоримся, что на обучение я буду приходить по вечерам. Сначала будем изучать теорию, а потом – практики, как всегда.
– Принято, Литург, – отчеканил Знич.
– Ну, это, конечно, если чего экстренного не случится. Тогда сразу зови – приду, – уточнил Мирик.
Знич кивнул.
– С чего сегодня начнём? Может, скопились какие-то вопросы? – спросил Знич.
Мирик молча подошёл к одной из граней пирамиды, мысленно отдал приказ, чтобы стены сделались прозрачными. Мгновение – и за стенами появилась природа. Вокруг – ни души, только природа. Про себя он радостно отметил, что у него уже уверенно получаются некоторые манипуляции по управлению пирамидой.
Знич стоял поодаль и удовлетворённо улыбался.
– Ты знаешь, – тихо проговорил Мирик. – Я же ещё до нашей встречи пытался разобраться в том, как устроен этот мир. Много читал научных работ, всяческие духовные исследования, общался с другими такими же ищущими. Что-то практиковал самостоятельно, что-то – вместе с другими. Был даже одним из лидеров в протестантской церкви, которые в 90-х годах буквально духовно заполонили страны бывшего СССР. Но разочаровавшись, ушёл оттуда, хотя о кое-каком позитивном опыте, полученном там, не жалею. Всё было искренне с моей стороны. Потом был перерыв в поисках, много времени посвящал работе и семье. Но внутри идея чего-то высшего и запредельного по-прежнему пульсировала. Позже столкнулся с классическим православием, а через него – с опытом их великих подвижников, живших на древнем Востоке и более поздних, таких как Сергий Радонежский. Постарался докопаться до сути в их учениях, отбрасывая всё напускное и пафосное. И ты знаешь, истинная аскеза, исихазм, индивидуальный поиск Бога – это вдохновляло и завораживало. Было в этом что-то чистое и настоящее. Не давящее и заставляющее, а предлагающее и освобождающее. И вот я здесь, – улыбнувшись, Мирик повернулся к Зничу.