Виднеются первые звезды,
чисты,
первозданны,
Ещё до рассвета им, ясным, сиять и сиять.
Какие же нам наблюдающим вы открываете тайны,
Хранители мудрости давней всего и всея?
Вы знаете всё, что поймет человечество позже,
И, если мерцаете истинно через года,
То можете сделать, чтоб осень казалась похожей
На осени детства, какими их видел тогда?
Там чувствовал листьев желтеющих многоголосье,
И можно мелодии было в глаза заглянуть,
Понять неразборчивый шепот озимых колосьев,
Когда вечера обретают ночей глубину.
И, вспомнив, я понял, что мир до сих пор чудотворен,
Иначе все звёзды не более, чем фонари,
А, если бывают немеркнущей радости воры,
То только отчаянье и сожаленье внутри…
«Неужели приблизилось лето…»
Неужели приблизилось лето
Светлой радости и доброты?
Мне сегодня сказали об этом
Новым запахом травы, цветы.
Неужели дождались, дожились —
По земле разошлась благодать,
И бежит у дышащих по жилам,
Неумеющих учит летать…
Позабывших о чувствах крылатых
Навестит скоро память о них,
Положивший мечи, снявший латы,
Человек будет страшно раним.
Он не сможет уже уклониться
От любви, бьющей молотом в грудь.
Он без шлема увидит те лица,
Что с порога не гонят, а ждут.
Вместо жадных двуногих и диких,
Рвущих кожу друг с друга во льду, —
Только лето, где солнечно, тихо,
И Земля с Небесами в ладу…