Драгоценная, ты бываешь удобной потому, что женщины Рода твоего из-за своего удобства выжили. Не кори себя за удобство быть удобной – развернись лицом к удобным женщинам Рода, посмотри на них, кровь от крови, дар они тебе передали! Не было у них другого выхода, выжили лишь удобные и тебе, как дар, удобство женское, головой поклоненное, передали. Строптивую, своенравную замуж не звали, жила с чужого угла, а если уж и брали девку веселую, с норовом, свободную, живую, так быстро ей в избе-пятистенке рожки-то обламывали – да так, что трещали ее ребра.
Пройдись по Телу своему, в нем память родовая, бабья. Нырни внутрь себя, приглуши Ум и спроси Тело, каким местом тебя об лавку били, как за косу таскали. Все в Теле – тебе, Женщина это из Тела выкрикивать, вытанцовывать, выводить, вымаливать, вытаскивать, менять на новое, красивое, сильное, безопасное! Как болят твои колени, Женщина-молодка, когда над могилой сыночка новорожденного убиваешься, как молоко по рубашке течет, живот натруженный от него мокнет.
Помнит Тело твое, Женщина, негоже детей в мае рожать, негоже летом. Лежит в люльке крошечка, от себя отрываешь, в поле идешь, ведь баба не скотина, новую взять можно. Лето жаркое, не щадит никого в страду: ни девку, ни мужика, ни дитеночка. Солнце подлое, часами на небе висит, уйти не дает, не уйти тебе от работы, Родовая, милая. Сердце неспокойно, а с сеней уже видно, не дышит сынишка месячный, синенький от крошки мякишной в горлышке. Стоишь ты, и Тело твое горем в пятки проваливается, и не уйти тебе с поля, не кормить дитятку, нового народишь, чай не сахарная. Нового народишь по осени, к лету окрепнет, со старшенькой оставишь, в поле пойдешь, а сама вымерзла, и, если не быть старшенькой, девочке махонькой, удобной, быть ей тобою битой. Следит удобная за братиком, смирная, ибо ребра трещат, косы тобой из тебя выдираются. Женщина женщину удобной делает – потому, что сама приудобилась, привыкла, претерпела, норов свой укротила, чтобы выжить.
