С одной стороны, просветлённые качества Кхьенце Ринпоче были настолько очевидны, что не заметить их было невозможно, но с другой – он всегда оставался необычайно скромным, поскольку сумел укротить свой ум и всё своё существо. Он всегда сохранял твёрдость и невозмутимость. Его беспристрастность была незыблема, как гора, его мудрость была бесконечна, как небо, а его просветлённые качества были обширны, как океан. Всякий раз, когда он учил, слова Дхармы лились из него словно стихи, совершенные как они есть, при этом он не произносил ни одной лишней фразы или междометия. Его речь текла как откровение, и его слова можно было записывать как есть, без исправлений. Когда он начинал давать учение, особенно учение дзогчен, он слегка откидывался назад и становился ещё более всеобъемлющим, а слова лились из него, как горная река. Его было не остановить. Я помню, как мы очень часто смотрели на него с изумлением. Нейробиолог Франциско Варела однажды сказал мне, что он никак не мог взять в толк, как работают ум и мозг Кхьенце Ринпоче. Обычно он говорил по меньшей мере двадцать минут без остановки, а затем, во время перевода, отдыхал или, когда уже был в преклонном возрасте, погружался в дремоту. Затем без какого-либо напоминания он заканчивал свою мысль с того момента, где остановился около получаса назад, и спокойно продолжал учение, не мешкая и ни капли не сомневаясь.
К поразительным достижениям Кхьенце Ринпоче, которые прекрасно описаны в других местах, относятся: собрание сочинений из двадцати пяти томов; двадцать два года, проведённые в затворничестве; огромное количество учений и передач, которые он получил и даровал; колоссальное количество практик, которые он выполнил и осуществил; монастыри, храмы и ступы, которые он построил; произведения искусства, которые он создал; собрания учений, которые он издал; целое поколение перевоплощённых лам, которых он с нежностью взрастил и обучил; сокровища-терма, которые он обнаружил; традиция проведения друбченов (интенсивных групповых практик ваджраяны), которую он восстановил, и многое другое. Он достиг столь многого и сделал это с такой лёгкостью, словно не приложил к этому никаких усилий. С самого утра и до поздней ночи не было ни момента, чтобы он не учил, не практиковал или не помогал другим, и одновременно с этим казалось, что всё время в мире принадлежало ему. Он преуспел в том, чтобы не терять ни секунды своего времени, оставаясь при этом абсолютно свободным и, более того, извлекая из всего великую радость и наслаждение. В голове не укладывается, как он справлялся с такой непосильной, по мнению многих, задачей – ежедневно выполнять бесчисленное количество дел, пребывая при этом в расслабленном состоянии без напряжения и усилий, к которому стремятся все духовные практикующие.