Однажды автор написал такой комментарий к посту об архитектурной биеннале2: «Можно рассмотреть историю современной архитектуры как борьбу с периптером. Сначала отсекли фронтон, и получили плоскую кровлю. Отмена симметрии дала свободный план и динамику. Отрыв от основания дал «дом на опорах». Далее идут два параллельных процесса: отождествления (стен, стены и крыши и т.д.) в криволинейной пластике и расслоения (стен, стены и крыши и т.д.) на свободные элементы. Третий этап – пикселизация: архитектура – это экран, зеркало и перфоманс. И электронное барокко. Путь формы: от египетской пирамиды к виртуальной реальности».
Это несколько карикатурное описание выявляет категориальность как основу архитектуры: для неё такие вещи как крыша и стены и такие качества как симметрия и прозрачность являются такими же предметными категориями, как для философии – понятия конечного и бесконечного, субъективного и объективного и т.д. Как философ производит интеллектуальные действия анализа и синтеза с абстрактными понятиями, так архитектор – производит визуально–вещественные действия с объемно–пространственными формами и их качествами. Когда Заха Хадид в Центре современного искусства в Цинциннати отождествила пол и стену в интерьере через криволинейную пластику, это было новое действие, это был новый категориальный шаг.
Поэтому архитектуру можно назвать полноценной философией форм, или, если так привычней, «философией в камне», хотя, возможно, что через некоторое время появится архитектура, структурирующая пространство не веществом, а силовыми полями. Философия же, в свою очередь, есть архитектура понятий, мировоззрение о мироздании. Мысль философа соединяет слова–кирпичи, мысль архитектора – формы, которые суть понятия и образы одновременно.