я смогу разрушить любой остаток моей последовательности. Это
произошло тогда, когда я стал действительно стариком и заставил тебя
объезжать город, а под конец разозлился на тебя и влепил тебе пощечину.
— Это шокировало тебя, но ты был на пути мгновенного выхода, когда я
нанес твоему зеркалу самооотражения то, что оказалось его финальным
ударом. Я крикнул, что ты кровавый убийца. Я не ожидал, что ты убежишь. Я
забыл о твоих буйных вспышках.
Он сказал, что несмотря на мою тактику немедленного выхода, моя точка
сборки достигла места отсутствия жалости, когда я рассердился на его
старческое поведение. Или все наоборот — я рассердился, поскольку моя
точка сборки достигла места отсутствия жалости. Но и это уже не имеет
значения. Считается только то, что моя точка сборки перешла туда.
И пока она была там, мое собственное поведение заметно изменилось. Я
стал холодным, расчетливым и безразличным к личной безопасности.
Я спросил дон Хуана, «видел» ли он все это. Я не помнил, чтобы я
рассказывал ему об этом. Он ответил, что знает все мои чувства благодаря
самонаблюдению и воспоминанию своего собственного опыта.
Он сказал, что моя точка сборки зафиксировалась в новой позиции,
когда он вернулся в свое обычное состояние. К тому времени мое убеждение о
его нормальной последовательности перенесло такой глубокий сдвиг, что
последовательность больше не функционировала как связанная сила. И в этот
миг, со своей новой позиции, моя точка сборки позволила мне создать другой
тип последовательности, который я выражал в терминах необычной,
объективной жесткости — жесткости, которая стала с тех пор моим обычным
образом поведения.
— Последовательность так важна в нашей жизни, что если ее разрушить,
она тут же восстанавливается вновь, — продолжал он. — в случае магов,
однако, когда их точки сборки достигают места отсутствия жалости,
последовательность никогда не бывает той же.
— Поскольку ты естественно медлителен, ты не заметил, что в тот день
в Гуаямосе ты, среди прочих вещей, мог принимать любой вид отсутствия
последовательности по его номинальной стоимости, после символической
борьбы твоего разума, конечно.
Его глаза лучились смехом.
— А еще в этот день ты приобрел свою замаскированную безжалостность,
— продолжил он. — твоя маска, конечно, не была так хорошо развита, как
теперь, но то, что ты получил потом, является рудиментом того, во что
превратилась твоя маска великодушия.
Я попытался возразить. Мне не нравилась идея замаскированной
безжалостности, независимо от того, как он излагал ее.
— Не надо пробовать свою маску на мне, — сказал он, улыбаясь. —
прибереги ее для лучших времен — для тех, кто не знает тебя.
Он посоветовал мне вспомнить точный момент, когда у меня появляется
эта маска.
— Как только ты чувствуешь, что холодная ярость накатывает на тебя, —
продолжал он. — ты начинаешь маскировать ее. Ты не шутишь с ней, как делал
это мой бенефактор. Ты не пытаешься рассуждать о ней вслух, подобно мне.
Ты не притворяешься, что она интригует тебя, как нагваль Элиас. Это три
маски нагвалей, которых я знал. А что сделал ты? Ты спокойно подошел к
своей машине и отдал половину пакетов мальчишке, который помогал тебе их
нести.
До этой минуты я не помнил, что кто-то действительно помогал мне
нести пакеты. Я сказал дон Хуану, что видел огоньки, танцующие перед моими
глазами, и думал, что вижу их, потому что, движимый своей холодной
яростью, нахожусь на грани обморока.
— Ты не был на грани обморока, — ответил дон Хуан. — ты был на грани
входа в состояние «сновидения» и самостоятельного «видения» духа, подобно
талии и моему бенефактору.
Я сказал дон Хуану, что не великодушие заставило меня отдать пареньку
пакеты, а холодная ярость. Я должен был что-то сделать, чтобы успокоить
себя, и это было первым, что пришло мне в голову.
— Но это же точно то, о чем я говорил тебе. Твое великодушие — ложь,
— ответил он и начал смеяться над моей тревогой.
СВИДЕТЕЛЬСТВО БЕЗУПРЕЧНОСТИ
Пока дон Хуан рассказывал о разрушении зеркала самоотражения, совсем
стемнело. Я сказал дон Хуану, что выбился из сил, и, возможно, нам будет
лучше отменить путешествие и вернуться домой, но он утверждал, что мы
должны использовать каждую минуту отведенного нам времени для пересмотра
магических историй или воспоминания о движениях моей точки сборки,
насколько это возможно.
Мне захотелось пожаловаться. Я сказал, что состояние глубокой
усталости, такое, как мое, порождает только неопределенность и отсутствие
уверенности.
— Твоя неопределенность