Но если не родители, то кто же?
Венец стариков – сыновья сыновей.
Притчи Соломона, гл. 17, ст. 6
Это не риторический вопрос, не сокрытое утверждение, а прямая постановка проблемы, извлеченной из жизненного сериала «Отцы и дети».
Очевидно, что родители, при всех их многочисленных достоинствах, не обладают лишь одним: они не могут исполнять роль руководителя нравственной подготовки своих детей, ибо невозможно «служить Богу и маммоне» (Мф. 6,24), нельзя на равных решать полярно противоположные по своей сути проблемы нравственного и материально-биологического характера. И вполне естественно, что главная родительская миссия сводится в конечном счете к служению маммоне, ибо плоды такого служения способны обеспечить развитие и содержание ребенка «в духе времени», в рамках сложившегося стереотипа.
Однако, если не родители, то кто же способен взять на себя обязанности духовного наставника, чтобы сохранить и приумножить в человеке сугубо человеческое? Поскольку ни одна многосложная проблема не может иметь одного-единственного решения, а подразумевает комплекс целенаправленных решений, то и в данном случае указать пальцем на единственный приемлемый источник нравственности и на ее носителя, естественно, невозможно; особенно – в наше, постсоветское время.
* * *
Еще менее четверти века назад не просто существовали, но имели силу нравственного закона «Моральный кодекс строителя коммунизма», Правила поведения комсомольца и пионера и другие документы, содержащие поведенческие нормы. И вместе с тем существовала защита от разнузданной оскотинивающей зрителя, слушателя и читателя продукции средств массовой информации: последние находились под идеологическим контролем. Естественно, сегодня отношение к тому, что и как декларировалось в сфере морали того времени, далеко не однозначно, но бесспорно одно: нравственные критерии как понятие в обществе не только существовали, но и без напряжения регламентировали взаимоотношения его членов во всех сферах жизни.
К примеру, тимуровское движение как форму помощи старым и немощным со стороны молодых и здоровых сейчас можно воспринимать по-разному: либо иронизировать по поводу бескорыстного почина пионеров давно прошедших лет, либо ставить их в пример современным христианам, любящим «ближнего твоего» только в пределах Храма, да и то – не всегда. Протоиерей Александр Мень по этому поводу замечает: «Некоторые говорят: «Ну, взаимопомощь – какое это дело?! Тимур и его команда!» Да этот Тимур – это же нам просто «вилкой в глаз!» Потому что Тимур, по идеологии совершенно другой, поступал как христианин, а мы, простите меня, из-за своего антисоветского снобизма, или я не знаю, как это назвать, хорошие вещи представляем плохими. Мы уже не умеем отделить хорошее от плохого лишь потому, что все как-то усвоено, утилизировано в газетах». [3], с. 61-62.
Многоканальность морального воздействия в те времена (школа, пионерия, комсомол, воинская служба, кинокартины, театральные постановки, книги, средства массовой информации и многое другое) не раздергивала на составляющие неокрепшую душу ребенка, ибо базировалась на единых, поистине человеческих ценностях; ибо каждый из каналов являлся самостоятельным фрагментом единого целого. В таких специфически благоприятных условиях родителям оставалось лишь подключиться к нравственному воспитанию ребенка в качестве еще одного канала или уж как минимум не препятствовать сложившемуся комплексному воздействию.
Теперь все это уже в прошлом (надеюсь – не в безвозвратном). А что же в настоящем, когда угроза глубинной и всеобъемлющей моральной деградации человека стала вполне очевидной? Какой широкий общественный институт из ныне существующих способен, если уж не предотвратить, то хотя бы притормозить этот «скоростной спуск» в низшие слои шкалы жизненных ценностей? Может быть, армия, с ее традиционным патриотизмом и чувством долга, способна сделать это, пробудив в человеке благородное рыцарское начало? Весьма сомнительно, так как само понятие «патриотизм» успешно вытравлено из рядов Вооруженных Сил совместными усилиями тех же родителей (родительниц) и безответственных либеральных реформаторов от армии. Теперь уже далеко не каждый сын Отечества согласен по зову сыновнего долга защищать с оружием в руках вскормившую его Родину-мать. Родители потенциальных защитников Отечества (к величайшему счастью, не все – честь и хвала этому исключению!) постараются сделать все возможное и невозможное, чтобы «отмазать» своих изнеженных чад от воинской службы, несмотря на ее смехотворно короткий, почти условный срок. Словосочетание «любовь к Родине» вызывает нередко ехидную улыбку не только у иных молодых людей, но и, что главное, у их родителей. Так что армейскому институту далеко до «школы высокой нравственности».
Учебные заведения как средние, так и высшие (особенно платные) также далеки от нравственно-этических проблем своих выпускников. Их задачи иные: выдать оплаченный товар – программную сумму знаний и соответствующий выпускной документ, нейтральный к нравственному портрету выпускника.
Разочаровавшись в нравственных устоях современной армии, школьных и послешкольных учебных заведений, взглянем с надеждой на наши… дошкольные учреждения, незаслуженно остающиеся вне поля зрения многочисленных и многословных телеидеологов. Вот где, в детских садиках, не только умело развлекают, развивают и обучают чему-то, но иногда и разъясняют «крохам» на конкретных примерах, как тот отец у В. Маяковского, «что такое хорошо и что такое плохо». Конечно, этого мало, да и не все «крохи», к сожалению, посещают садики, где человека с детства учат жить по-человечески среди людей.
* * *
Результаты краткого и поверхностного нравственно-оценочного обзора вынуждают обратиться к тому, с чего начиналась предыдущая глава – к роли прародителей в духовном формировании внуков. Необходимо еще и еще раз задаться рядом вопросов. Для чего в природе, сотворенной Богом по рациональной схеме, где действуют жесткие причинно-следственные связи, где нет ничего лишнего, не обусловленного необходимостью, существует старый и, казалось бы, совершенно ненужный человек? С какой целью общество обязано его содержать? А потомки, кроме всего прочего, еще и почитать? Причем, восприниматься все это должно как нечто вполне естественное, само собой разумеющееся, то есть на уровне – «так должно быть».
Да, должно, но не совсем так. Заповедь из книги Второзаконие (5,16), конечно, обязывает почитать предков, но она же и стимулирует исполнение потомками этого божественного предписания: «…чтобы хорошо тебе было на той земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе». Иными словами, заповедь утверждает, что наши «бесполезные» предки вполне могут и должны приносить пользу потомкам, в чем-то совершенствовать и улучшать их жизнь на земле, данной Богом.
В иждивенцев общества, пассивных потребителей материальных благ и не более, наших бабушек и дедушек превратило неверно истолкованное их детьми и внуками понятие «почитай». Почитать предков означает не только отдавать им часть своих средств и времени, но и, что не менее, если не более важно, принимать от них жизненный опыт, нравственные нормы и поистине человеческую (а не животную!) любовь к потомкам. Именно востребованность духовного багажа наших предков, интерес к их шкале жизненных ценностей могли бы значительно улучшить моральный климат нашего общества. Жаль, что «мы ленивы и не любопытны». Да к тому же еще и бездумно самонадеянны. Осознание прародителями своей значимости возвысило бы их в собственных глазах, что в свою очередь благотворно повлияло бы и на их самочувствие, и на продолжительность жизни.
Странно, право, что родители никак не могут уяснить ту простейшую истину, что, к примеру, бабушка не имеет непосредственной биологической связи с внуком, в отличие от матери, его родившей, и это делает прародительницу менее слепой и более свободной в ее воспитательной практике; что старшее звено родственной триады в меньшей степени заражено снобизмом и подвержено влиянию так называемого общественного мнения, ибо имеет достаточно устойчивую точку зрения в отношении «что такое – хорошо и что такое – плохо».
Хочется думать, что уже в обозримом будущем родители, памятуя, что «яблоко от яблони недалеко падает», поднимутся до понимания того, что «яблоня-бабушка» отстоит от упавшего «яблока-внука» в два раза далее, чем его мать и отец; что в силу этого нравственные воззрения старшего звена родственной триады пребывают в оппозиции к моральным установкам, насаждаемым извне в умы и души младшего ее звена. Может быть, сквозь слепоту своей родительской любви мамы и папы когда-нибудь разглядят глубокий смысл в неглубоко сокрытых истинах? Опознают в полной мере вероятное в очевидном? Придут, наконец, к краеугольному выводу, что человек, достигший прародительского возраста, переходит в соответствии с божественной программой в категорию нравственного наставника? И если – да, то проникнутся ли ответственностью за установление, точнее – за неучастие в установлении доверительных, истинно союзных, отношений между дедами и внуками?
Разумеется, воспитание нравственности требует прежде всего разоблачения безнравственности. Прародители подходят к этому акту более жестко и непримиримо, нежели родители. Так, в примере с нечистым на руку внуком, дед, в первую очередь, увидел бы аморальную сторону поступка, строго осудил бы внучка за зло, причиненное людям, а уж затем напомнил ему, что возмездие за сотворенное зло – неизбежно: «…и воздаяние человеку – по делам рук его» (Пр. 12,14). Исполнять обличительную функцию непредвзято способны только прародители. Именно они, наши бабушки и дедушки, являются нравственным противовесом (к тому же единственным в наше время) тем силам, что толкают внуков вниз по лестнице, нисходящей подобно лестнице эскалатора. Точнее, они даже не противовес, а некий тормоз, замедляющий скорость нравственного сползания личности. Прародители не способны, конечно, остановить фронтальное наступление безнравственности, но они могут создать на его пути определенные препятствия и хотя бы ненадолго притормозить моральную деградацию внуков; привлечь, пусть даже на короткое время, их внимание и интерес к иным нравственным ценностям. Это в свою очередь неизбежно повысит эффективность и продолжительность воздействия Высших Духовных Сил, Их проницаемость на еще не атрофированный духовный план внуков (не опоздать бы!). «Облучение» пока что доверчивой детской души благодатной энергией человеческой любви – работа на перспективу. Результат этого воздействия проявится позже как устойчивый иммунитет взрослой личности к заразным нравственным заболеваниям.
Надо только, чтобы родительское звено как минимум не препятствовало (лучше бы, конечно, способствовало) союзу «стар и млад», благотворному для обеих сторон. Практически это сводится к терпеливому и, главное, осмысленному отношению к неприятным старческим наклонностям: все критиковать, брюзжать, поучать, обрушиваться на современные нравы и приводить извечный контрдовод: «а вот в наше время…», вспоминать свои заслуги, выступать в роли поборников справедливости и глашатаев праведности и многому другому.
Среднему звену родственной триады следовало бы понять, что эти неблагозвучные выступления старшего поколения есть не что иное, как форма воспитательной работы, и что других приемов борьбы с безнравственностью, а значить и защиты поколения внуков, у прародителей нет. Это – их стремление ввести специфическую инъекцию ненависти ко всему аморальному вокруг нас в умы и души потомков. Да, уколы эти болезненны и недостаточно результативны, но ведь и в медицине методы профилактики и лечения заразных болезней не столь уж просты, приятны и эффективны.
Можно, если хотите, считать взгляды наших прапредков на жизнь устаревшими, и даже архаичными, можно не соглашаться с содержанием их занудливых нравоучений и критически относиться к их «непогрешимой» морали (никто не требует возводить бабушек и дедушек на пьедестал). Однако нельзя не признать, что нравственные нормы прародителей, шкала их жизненных ценностей в принципе не соответствуют нравственной ориентации внуков; более того – противостоят ей. В этом противостоянии и заключается смысл духовного наследия наших прародителей. В противодействии силам зла сокрыта человеческая (не биологическая!) составляющая Любви самых старших к самым младшим.
Повторюсь: «институт» бабушек и дедушек – не панацея; ибо спасти общество в целом, или хотя бы его младшее поколение, от лавинообразной нравственной деградации прародителям, естественно, не под силу. Их протестующие голоса для большинства молодых и очень молодых людей авторитетными не являются. К тому же голоса эти слабы и разрозненны, в отличие от мощного, технически оснащенного и всепроникающего голоса идеологического противника. Телевидение, интернет, печатные издания, видеопродукция, бесчисленные рекламы и другие уличные соблазны – вот далеко не полный арсенал средств, оскотинивающих душу человека, засасывающих его в нижнюю зону шкалы жизненных ценностей. Ясно, что пробиться сквозь подобный заслон, отыскать в нем брешь протестующий «голос предков» может лишь в исключительных случаях.
Но если в таких условиях слабые прародительские руки все же удержат от пагубного обольщения хотя бы одного человека на всех стадиях его земной жизни, то духовно-нравственная эволюция не прервется, и «претерпевший же до конца спасется» (Мф. 24,13).