И почти не больно. Год прошёл, рана в душе зарубцевалась. Франко учился жить в новых обстоятельствах и считал, что у него получалось.
Кеннет долго молчал. Стучал пальцами по спинке кресла, задерживал дыхание, переваривая то, что творилось у него в голове.
– Я не могу запретить тебе. Если хочешь носить маску – пожалуйста. Отдам приказ, мои разведчики её вернут. Но подумай сам. Это же обман. Не лучше ли, чтобы София сразу принимала тебя таким, как есть…
– Никто не принимает, – остановил его слепец. – Вы только делаете вид. Постоянно сравниваете меня нынешнего с тем, каким я был. То в лучшую, то в худшую сторону. “Надо же, беззубый цепной пёс, какая прелесть”. Или “бессалийская наука многое потеряла из-за твоего увечья”. Но одно остаётся неизменным. Вы помните меня. У вас тот образ в голове есть. Я хочу, чтобы у Софии он тоже был.
Молчание снова повисло в комнате. Франко столько чувств вложил в речь, что желание действительно выйти перед невестой в маске стало нестерпимым. Возможно, женщины любили ушами. Возможно, поступки ради них и подарки они ценили намного выше привлекательной внешности избранника. Хмурый Кеннет с уродливыйм шрамом и красавица Хельда – лучшее тому подтверждение. Но зачем испытывать Софию? Зачем заставлять любить чудовище, если можно показать другого Франко Гвидичи?
– Хорошо, – вздохнул Кеннет. – Я не стану разубеждать тебя в том, насколько мы принимаем тебя слепого, я просто отдам маску.
Раздался тихий шорох. Слепому магу показалось, что от одежды.
– Пруст, – позвал глава клана.
Точно! Кеннет достал зеркало из кармана.
– Слушаю, лин Делири, – ответил глава разведки.
– Найди, пожалуйста, маску-артефакт и отдай её мне. Привези в особняк. Как можно быстрее.
– Сделаю, командир.
***
Эльвира Ассен, тётушка королевы и первая настоящая ведьма в моей жизни, полностью оправдывала свои титулы. Она выглядела моей ровесницей, хотя, по словам Хельды, была старше на десяток лет.
“Таким взглядом можно вскрытие проводить”, – мысленно проворчала я и отвернулась от высокопоставленной гостьи.