– Нюансами, – расплывчато ответила она. – Любое преимущество, полученное ведьмами, чуть позже компенсировалось эволюцией дара у магов. Мир стремится к балансу, София. Раньше особый дар был только у ведьм, потом появился у магов. Свой резерв ведьмы лучше использовали. Могли расширить его упорными тренировками, а ещё использовать сырую магию. Преобразовывать её в энергию заклинания. А что у магов? У них появились братья Гвидичи с чёрным уровнем и поистине бездонным резервом. Равновесие.
– Понимаю, – кивнула я. – В общих чертах. Постоянно пытаюсь перевести на знакомый мне шаманизм, но получается со скрипом. У нас резерв – это возможности тела. То, сколько мы можем через себя пропустить. По сути шаманы – проводники. Через нас работают системы большего масштаба. И то, что я не слышу даже собственных духов-помощников, ставит меня в тупик. А что, если я теперь совершенно бесполезна?
Признание далось нелегко. Апофеозом моего дискомфорта в новом мире была не новая одежда или непривычная еда, а чувство абсолютной беспомощности. Как будто Франко криво открыл портал и вытащил лишь часть меня. Очень маленькую. А шаманка София осталась дома.
– Прошло лишь несколько часов, как вы здесь, – Хельда ободряюще сжала мою руку. – Не будьте слишком строги к себе, София. Уверена, с вашим даром всё в порядке. Он ещё покажет себя. А сейчас нам нужен артефакт или зелье от ведьм, помогающее быстрее выучить язык. И Риль, чтобы выдать вас за кочевницу. А вот и она.
Треянка вошла без стука, с трудом разбирая дорогу за ворохом одежды, который несла в руках.
– Всё готово, лина Хельда. Переодеваемся.
Пока она раскладывала элементы гардероба на диване, моя челюсть медленно ползла вниз. Просторная рубашка с настолько длинными рукавами, что они скрывали кончики пальцев. Белый шёлк без единого украшения, но с красным кантом на каждом шве.
“Защита от злых духов, – вспыхивали воспоминания. – А по центру груди шва нет. Там красная линия сугубо декоративная”.
А юбка? Её тоже делали неправдоподобно длинной. Лишнюю ткань вытягивали над поясом и выворачивали наружу.
“Кем были ваши предки, Риль?” – хотела спросить я, но молчала.