—
спросила я. — Разве здесь недостаточно еды?
Хайяма сказала напрямик, что с продовольствием сей-
час туго, однако подчеркнула, что старые огороды прев-
ратились в настоящую кормушку для обезьян, птиц, агути,
пекари и тапиров. Там мужчины смогут без особого труда
охотиться, а женщины отыщут на огородах множество ко-
реньев и плодов, чтобы продержаться, пока не будет дичи. —
К тому же, — продолжала Хайяма, — временное пересе-
ление всегда полезно, особенно после набега. Не будь я так
стара, я бы тоже ушла.
— Как на выходной, — заметила я.
— Да. Выходной, — рассмеялась Хайяма, когда я
объяснила значение слова. — О, как бы я хотела пойти и
сидеть себе в тени, объедаясь плодами кафу.
Деревья кафу высоко ценятся за их кору и лубяные
волокна. Гроздья плодов, величиной около десяти дюймов
каждый, теснятся на одном общем стебле. Мясистый желе-
образный плод полон крошечных семян и по вкусу на-
поминает перезрелый инжир.
— Если мне нельзя перебраться с Арасуве и его семей-
ством на старые огороды, — сказала я, присев у изголовья
Хайямы, — тогда я останусь с тобой. Мне незачем возвра-
щаться в миссию. Мы вместе станем ждать возвращения
остальных.
В глазах Хайямы, остановившихся на моем лице,
появился неестественный блеск. Медленно, тщательно
обдумывая каждое слово, она растолковала мне, что хотя и
не в обычаях их племени учинять набеги на опустевшие
шабоно или убивать стариков и детей, Мокототери наверня-
ка устроят какую-нибудь пакость, если узнают, — а стару-
ха заверила меня, что узнают непременно, — что я осталась
в незащищенной деревне.
Меня пробрала дрожь при воспоминании о том, как
несколько недель назад в шабоно явилась ватага мужчин
Мокототери, вооруженных дубинками, и потребовала воз-
вращения своих женщин. После бурного обмена угрозами
и оскорблениями Арасуве заявил воинам Мокототери, что
по дороге домой они сами освободили одну из похищенных
женщин. Он подчеркнул, что их ни на минуту не ввела в
заблуждение ее уловка со змеиным укусом. Тем не менее,
после некоторых препирательств вождь неохотно отдал им
девочку, которую Хайяма выбрала в жены своему младше-
му сыну. Пригрозив скорым возмездием, Мокототери уб-
рались восвояси.
Этева пояснил мне, что хотя Мокототери не собирались
затевать перестрелку, поскольку оставили луки и стрелы
спрятанными в лесу, вождь поступил мудро, быстро отдав
им девочку. Итикотери уступали им в численности, так как
несколько мужчин уже ушли на заброшенные огороды.
— А когда Арасуве пойдет на старые огороды? —
спросила я Хайяму.
— Очень скоро, — сказала она. — Арасуве отправил
несколько человек на поиски Милагроса. Правда, до сих
пор им не удалось его отыскать.
Я в душе улыбнулась и самодовольно заметила: — По-
хоже, что несмотря на обещание Арасуве, я все-таки пойду
с Ритими и Этевой.
— Не пойдешь, — уверенно заявила Хайяма с ковар-
ной усмешкой. — Мы должны защитить тебя не только от
Мокототери. По пути на огороды тебя может похитить ша-
пори и держать в отдаленной хижине как свою жену.
— Сомневаюсь, — хихикнув, заметила я. — Ты мне
сама говорила, что меня, такую тощую, не захочет ни один
мужчина. — И я рассказала старухе о том, что
приключилось в горах между мной и Этевой.
Прижав к обвисшим грудям скрещенные руки, Хайяма
хохотала до тех пор, пока по ее морщинистым щекам не
покатились слезы. — Да, Этева готов взять первую попав-
шуюся женщину, — сказала она. — Но тебя он боится. —
И наполовину высунувшись из гамака, Хайяма прошепта-
ла: — Шапори — это не обычный мужчина. Он не захочет
иметь тебя для собственного удовольствия. Шапори. необ-
ходимо иметь в своем теле женское начало. — Тут она снова
откинулась в гамак. — А ты знаешь, где находится женское
начало?
-Нет.
Старуха посмотрела на меня, как на полоумную. — Во
влагалище, — наконец выговорила она, задыхаясь от смеха.
— По-твоему, Пуривариве мог бы меня похитить? —
насмешливо спросила я. — А по-моему, он слишком стар,
чтобы интересоваться женщинами.
Глаза ее раскрылись в искреннем изумлении. — Ты
что, ничего не видела? Тебе никто не рассказывал, что ста-
рый шапори будет покрепче любого мужчины в шабоно? —
спросила она. — Бывает, по ночам этот старик ходит из
хижины в хижину и трахает всех женщин подряд, не зная
устали. А на заре, возвращаясь в лес, он свеж и полон сил
как ни в чем не бывало. — Хайяма, правда, заверила, что
Пуривариве не стал бы меня похищать, ибо ему уже ничего
не нужно. Она, однако, предупредила меня, что есть и
другие шаманы, не столь могущественные,