Этева?
— Ну, это вообще было совершенно случайно, — сме-
ясь, ответила Ритими. — Он, видимо, возвращался с. тай-
ного свидания с какой-нибудь женщиной шабоно и натол-
кнулся на своего тестя.
— Ты хочешь сказать, что никто не пришел бы нас
спасать? — изумилась я.
— Узнав, что поблизости враг, мужчины никогда не
станут выходить из шабоно. Слишком легко угодить в за-
саду.
— Но нас же могли убить!
— Женщин убивают очень редко, — убежденно за-
явила Ритими. — Они бы захватили вас в плен. Но тогда
наши мужчины совершили бы набег на деревню Мокото-
тери и привели бы тебя обратно, — утверждала она с
поразительным простодушием, словно все это было в поряд-
ке вещей.
— Но они же ранили Шотоми в ногу, — я уже чуть не
плакала. — И они хотели покалечить меня.
— Это все потому, что они не знали, как тебя захва-
тить, — сказала Ритими, обнимая меня руками за шею. —
Они знают, как обращаться с индейскими женщинами. Нас
очень легко похищать. А с тобой Мокототери совершенно
сбились с толку. Можешь радоваться. Ты храбрая, как на-
стоящий воин. Ирамамове убежден, что у тебя есть особые
хекуры, которые тебя оберегают, и что они настолько
сильны, что даже отклонили выпущенную в тебя стрелу, и
та попала в ногу Шотоми.
— А что сделают с Мокототери? — спросила я, загля-
дывая в хижину Арасуве. Трое мужчин, рассевшись в гама-
ках, словно гости, ели печеные бананы. — Вы как-то стран-
но обходитесь с врагами.
— Странно? — недоуменно взглянула на меня
Ритими. — Мы обходимся с ними как надо. Разве они не
раскрыли свои планы? Арасуве очень рад, что они про-
валились.
Ритими заметила, что все трое, возможно, пробудут ка-
кое-то время у Итикотери, особенно если они подозревают
о вероятности набега на их деревню со стороны ее сопле-
менников. Еще со времен ее деда и прадеда, а то и раньше,
два эти шабоно устраивают набеги друг на друга. Ритими
притянула мою голову к себе и прошептала на ухо: — Этева
давно уже мечтает отомстить этим Мокототери.
— Этева! Но он же был так рад пойти к ним на
праздник, — изумилась я. — Мне казалось, он хороню к
ним относится. Арасуве, я знаю, считает их вероломной
публикой, и даже Ирамамове. Но Этева! Он ведь с таким
удовольствие пел и плясал у них на празднике.
— Я тебе уже говорила, что на праздники ходят не
только петь и плясать, но и выведать чужие планы, — про-
шептала Ритими и с серьезным видом добавила: — Этева
хочет, чтобы его враг думал, будто он не собирается мстить
за отца.
— Мокототери убили его отца?
Ритими прикрыла мне ладонью рот. — Давай не будем
об этом говорить. Вспоминать человека, убитого во время
набега, — это не к добру.
— А что, разве готовится набег? — успела я спросить,
прежде чем Ритими заткнула мне рот печеным бананом.
Она только улыбнулась и ничего не ответила. При
одной мысли о набеге мне стало не по себе, и я чуть не
подавилась этим бананом. До сей поры набеги представ-
лялись мне чем-то ушедшим в далекое прошлое. Несколько
раз я расспрашивала о них Милагроса, но тот отделывался
туманными фразами. И только теперь я подумала, что в
голосе Милагроса звучал оттенок сожаления, когда он го-
ворил, что миссионерам удалось положить конец междере-
венским распрям.
— Что, готовится набег? — спросила я вошедшего в
хижину Этеву.
Он посмотрел на меня, сурово нахмурив брови. — Не-
чего женщинам задавать такие вопросы.
Глава 20
Уже начинало темнеть, когда в шабоно явился
Пуривариве. Я не видела его со времени своей болезни, с
той самой ночи, когда он стоял посреди поляны с руками,
с мольбой распахнутыми во тьму. От Милагроса я узнала
что шесть дней и ночей подряд старый шапори принимал
эпену. Старик чуть не сломался под бременем духов, кото-
рых призвал в свою грудь, но продолжал упорно молить их
о моем исцелении от приступа тропической лихорадки.
Ритими особо отметила, что главная трудность с моим
исцелением заключалась в том, что хекуры не любят, когда
их призывают в сезон дождей. — Тебя спасла только хекура
колибри, — объясняла она. — Дух колибри, хоть и ма-
ленький, но могущественный. Искусный шапори призыва-
ет его как крайнее средство.
Я без всякого энтузиазма выслушала заверения
обнимавшей меня за шею Ритими насчет того, что случись
мне умереть, моя душа не отправилась бы скитаться по
лесу, а мирно вознеслась бы в Дом Грома, ибо тело мое было
бы сожжено, а истолченные в порошок кости съела бы она
и вся ее родня.
Я вышла на поляну к Пуривариве и, присев рядом с
ним, сказала:
— Я уже выздоровела.
Он поднял на меня мутные,