другой, женщины подходили ближе. С благо-
говением в глазах они внимательно смотрели, как шапка
из пены вырастала на голове у ребенка. Я занималась во-
лосами Тешомы, пока не вымыла всю грязь, колючки и
насекомых из ее головы. Ритими нерешительно потрогала
волосы дочери. Застенчивая улыбка тронула уголки ее рта.
— О-оо, как красиво!
— Закрой глаза и не открывай их, пока я не смою все
мыло, — предупредила я Тешому. — Закрой их покрепче.
Если пена попадет в глаза, будет очень больно.
— Для небесного войска, — кричала Тешома, когда
мыльная вода потекла у нее по спине. — Нет ничего
лучше… — Она посмотрела на меня:
— Спой свою песню снова. Я хочу, чтобы мои волосы
стали такого же цвета, как твои.
— Это невозможно, — сказала я. — Но зато они будут
хорошо пахнуть.
— Я следующая, я следующая! — начали кричать
женщины.
Я вымыла головы двадцати пяти женщинам, всем, за
исключением беременных, которые боялись, что волшебное
мыло может причинить вред еще не родившимся детям.
Однако, не желая оставаться в стороне, беременные
женщины решили вымыть свои волосы обычным образом,
листьями и илом со дна реки. Для них я тоже спела глупую
рекламную песенку. Ко времени, когда все стали чистыми,
я охрипла.
Мужчины, собравшиеся вокруг хижины Арасуве, все
еще слушали рассказ Милагроса о его путешествии. Когда
мы уселись позади, они понюхали наши волосы. Старая
женщина легла на землю перед молодым человеком, пред-
лагая ему понюхать у нее между ногами.
— Понюхай здесь, я вымылась мылом Кэмей.
Она начала напевать мелодию рекламы. И мужчины и
женщины разразились громким хохотом. Все еще смеясь,
Этева прокричал:
— Бабушка, тебя же никто не захочет, даже если ты
вымажешься медом.
Ворча, женщина сделала неприличный жест, а потом
ушла к себе в хижину.
— Этева, — закричала она из своего гамака, — я видела
тебя лежащим между ногами у старых ведьм похлеще
меня.
Когда смех утих, Милагрос указал на четыре мачете,
лежащих перед ним на земле.
— Твои друзья оставили это в миссии, прежде чем от
правиться в город, — сказал он. — Они для тебя. Раздай их.
Я беспомощно посмотрела на него.
— Почему так мало?
— Потому что я не мог больше нести, — весело прого-
ворил Милагрос. — Не давай мачете женщинам.
— Я отдам их вождю, — сказала я, посмотрев на лица,
в ожидании обращенные ко мне.
Улыбаясь, я протянула мачете Арасуве.
— Мои друзья прислали это для тебя.
— Как ты умна. Белая Девушка, — сказал он, прове-
ряя, остры ли мачете. — Это я оставлю себе. Одно будет
моему брату Ирамамове, который защитил тебя от Мокототери.
Одно для сына Хайямы, который кормит тебя.
Арасуве посмотрел на Этеву:
— Одно должно быть для тебя, в один из праздников я
дам мачете твоим женам, Ритими и Тутеми. Они ухажива-
ют за Белой Девушкой как за родной сестрой.
На мгновение наступила полная тишина. Потом один
из мужчин встал и обратился к Ритими:
— Отдай мне твое мачете, я смогу рубить деревья. Ты
ведь не делаешь мужскую роботу.
— Не давай ему, — запротестовала Тутеми. — В садах
удобнее работать с мачете, чем с палкой-копалкой.
Ритими посмотрела на мачете, подняла его, а потом
протянула мужчине.
— Я отдам его тебе. Наихудший грех — не отдать того,
что просят другие. Я не хочу закончить в шопаривабе.
— Где это? — прошептала я Милагросу.
— Шопаривабе — это как ад у миссионеров.
Я открыла одну банку сардин. Сунув одну из се-
ребристых жирных рыбешек в рот, я предложила банку
Ритими:
— Попробуй одну.
Она неуверенно посмотрела на меня. Большим и ука-
зательным пальцами она подняла кусок сардины и поло-
жила в рот.
— Ух, как противно! — закричала она, выплевывая
сардину на землю.
Милагрос взял банку из моей руки.
— Сохрани их. Это пригодится на обратном пути в
миссию.
— Но я еще не собираюсь возвращаться, — возразила
я. — Они испортятся, если я долго буду их хранить.
— Тебе хорошо было бы возвратиться до начала до-
ждей, — в замешательстве проговорил Милагрос. — Потом
невозможно будет идти по лесу и переправляться через
реки.
Я самодовольно улыбнулась:
— Мне нужно остаться хотя бы до того момента, когда
родится ребенок Тутеми, — я была уверена, что ребенок
появится во время дождей.
— Что же я скажу отцу Кориолано?
— То же, что и раньше, — насмешливо проговорила
я. — Я занимаюсь выдающейся работой.
— Но он ожидает, что ты вернешься до начала до-
ждей, — сказал Милагрос. — Дожди будут продолжаться
не один месяц.
Улыбаясь, я взяла коробки с крекерами:
— Лучше мы съедим их. Они могут испортиться от
сырости.
— Не открывай