Моё славное дитя,
позабытое с разгона,
в сумерках ночного дня,
точно сношенная икона,
будто наперегонки
с кем-то где-то обгонялся,
чтоб не умереть с тоски,
на три такта в ритме вальса,
чтоб из музыки в запой
смог подпольно перебраться,
по запросу свой-чужой
на просвет не обознаться.
И в загоризонт когда
вдруг уткнутся все дороги,
смог растаять без следа
без претензий на пороги,
исключительностью сыт,
в кровь колени заживают,
спахтаю свой милый быт,
где иллюзии растают…
«Мойте, мойте окна, двери…»
Мойте, мойте окна, двери,
проверяет Мойдодыр,
и вчерашние потери
усмирят пусть страсть и пыл,
трите щёткой тротуары,
в лифтах соскребите грязь,
запредельные порталы
тут как тут – на раз и шасть.
Но пугаться неприлично,
нам отваг не занимать,
все порталы симпатичны,
если их не открывать,
если не перешагнуть порога,
и остаться в до-минор,
лестница упрётся в Бога,
где Архангел прокурор,
без судьи и адвоката
справит быстро скорый суд,
и возможно без возврата
освободят от местных пут,
но об этом кто узнаёт,
Света нет, все в темноте,
ангелы всё привирают
по душевной простоте.
Ну, да ладно, право, лево,
руль верчу вперёд, назад,
на доске моей королева
обеспечила мне мат.