Зачарованный лес с каждым шагом становился всё более странным и прекрасным. Деревья здесь достигали невероятных размеров – их стволы, толщиной с небольшой дом, устремлялись ввысь на сотни футов. Листва переливалась оттенками от нежно-салатового до глубокого изумрудного, при этом испуская лёгкое сияние. Под ногами расстилался мягкий ковёр из светящегося мха и мелких цветов, распускающихся прямо перед путниками и закрывающихся после их прохода.
Калеб шёл за Лорэль, стараясь не отставать от стремительной феи. Её крылья слегка подрагивали при движении, несмотря на то, что она предпочитала передвигаться пешком, сберегая силы повреждённого крыла.
– Итак, – нарушил молчание Калеб, – ты обещала рассказать об амулете и драконе.
Лорэль бросила на него взгляд через плечо:
– Легенды говорят, что тысячу лет назад, когда барьер между мирами был тонок, в наш мир пришли великие драконы. Они принесли с собой знания и магию, которыми поделились с первыми людьми и древними феями.
– Драконы-учителя? – недоверчиво хмыкнул Калеб. – В наших легендах они скорее разрушители и пожиратели.
– Ваши легенды искажены страхом, – фея остановилась у небольшого ручья с водой, светящейся бледно-голубым. – Белграйн был величайшим из драконов, хранителем равновесия между мирами. Его амулет – не просто украшение, а ключ.
– Ключ к чему?
– К его силе. К древним знаниям, – она зачерпнула воду ладонью и сделала глоток. – К воротам между мирами.
Калеб последовал её примеру. Вода оказалась удивительно сладкой и придала сил.
– И где этот Белграйн сейчас? – спросил он, вытирая губы.
– Спит в сердце Драконьей Рощи. Когда амулет был украден, он потерял большую часть своей силы и погрузился в сон, чтобы сохранить остатки энергии. Это произошло во время Великой Войны с Тенью.
– Тень, – задумчиво повторил Калеб. – Ты уже упоминала её, говоря о волках.
– Тень – это древнее зло, – Лорэль поёжилась. – Существо или сила, стремящаяся поглотить свет и магию нашего мира. Много веков назад Белграйн и другие хранители загнали Тень за пределы нашего мира, запечатав проходы. Но барьеры слабеют.