Эту деревню обнаружили. Семью Леванхайта и очень многих поубивали. Некоторых забрали в плен. А Леванхайту повезло выбраться и выжить. Он смог эмигрировать в Мексику. На тот момент Леванхайту было двадцать четыре года. В Мексике понятно, что без денег – никуда. Нужно было найти деньги. Леван совершил несколько убийств. Первым был владелец трейлера, в котором хозяин принимал людей на работу. Леван ему перерезал горло, взяв некоторые вещи в трейлере, потому как денег там оказалось совсем немного. Нужда в деньгах заставляла их искать. Поздним вечером по улице шёл хорошо одетый гражданин. Убив его, Леван добыл уже хорошую сумму денег, на которые он смог перебраться в Европу. Но Леван не ожидал, что в Европе окажется на тот момент так много евреев, которых к тому же ещё и гнали толпами из страны. Евреев перевозили на кораблях. В одну из тех толп попал и Леванхайт. С остальными евреями теперь он эмигрировал в Лондон. Именно Лондон до сих пор так и остался его любимым городом. Леван вместе с остальными евреями, как и он сам, высадили в очень бедном районе. В этом месте правили проституция и нищета. Это было очень нищее место. Многие люди были обречены, кто-то спал на улицах холодного Лондона. Чтобы снять комнату, нужны деньги. Работы не было ни у кого.
Леван решил, что для него выход был один, это – убивать. Он будет мстить за себя, за свою семью, за свою деревню и свою нацию!
Дети и старики в голове сразу отпали. С жертвами-мужчинами могли бы быть проблемы, и это труднее. Поэтому лучшими жертвами для Левана стали проститутки. Леван считал, что убивать их есть за что. Хотя бы за издевательства над детьми. Один делают аборты, другие детей растят в очень плохих условиях. А некоторые вообще бросают. Убивая каждую жертву, Леван в полицейский участок ещё и писал письма. Он через письма хотел объяснить людям, что нельзя так обращаться с евреями. Ведь они тоже люди, и несмотря на всё это, евреи могут восстать. К огромной радости Леванхайта, некоторые его письма были напечатаны в газетах. Он послал полицейским благодарственное письмо. Возможно, в полицейском участке это письмо посчитали насмешкой. Но это было искренне.