Я попыталась сосредоточиться, но все время сбивалась – за стенками аквариума находилось нечто необыкновенное. Рыбка была не голубой, не белой и не золотой. Она светилась поочередно всеми этими цветами, мягко мерцая, словно огонек. Переливы света танцевали на темных стенах, моих руках и склоненном над аквариумом лице человека.
Он был не стар и не молод, не красив и не уродлив. Обыкновенный человек лет тридцати, худой, тонкокостный, с большими некрасивыми руками и тяжелым, словно выточенным из камня, лицом. Простой белый балахон из грубого сукна, подпоясанный веревкой, и мягкие плетеные туфли составляли его единственную одежду.
– Наконец-то. – Когда в комнате снова потемнело, он облегченно вздохнул и поднял на меня печальные глаза. – Она не выносит света. Это рыбка с планеты Филиос, в созвездии Лиры. Там очень глубокие расщелины в земной коре. Она живет на самом дне. – Мужчина помолчал. – Она необыкновенная – может существовать во всех мирах одновременно, и в физическом, и в духовном.
– Но ведь она все равно может умереть, – отозвалась я. – Или затосковать без пары.
– Не может, – возразил он. – И ей не нужна пара. Она перерождается сама. Когда приходит время, она воспроизводит себя. После этого старое тело умирает. Подойди, не бойся.
Я подошла к аквариуму и долго с восхищением наблюдала за переливами красок. Их песня, словно негромкая колыбельная, убаюкивала и завораживала. Я не заметила у рыбки глаз или рта. Крохотное плоское тельце, почти прозрачное, передвигалось по аквариуму с помощью пушистых нитей и маленьких сияющих плавников.
– Зачем ты принес рыбку в благословенный мир? – спросила я, с трудом приходя в себя от завораживающего зрелища.
– Это подарок, – ответил он. – Она успокаивает и исцеляет застарелую боль.
– Как тебя зовут?
– Пантелеймон.
– Ты – святой великомученик Пантелеймон, целитель, – выдохнула я.
– Да, это я, – ответил он, осторожно прикасаясь к стеклу аквариума. – Можешь называть меня Пантелеймоном.
Рыбка тут же отреагировала на его движение и вспыхнула неярким золотом.
– А для кого подарок?
– Пойдем.
Он поднялся со стула, и мы вышли, плотно прикрыв за собой дверь.