Полюбовавшись немного колоннами и витражами, жалея о тишине и покое, которые здесь царили, я неохотно открыла тонкую серебристую решетку. Спустившись неширокими ступенями, я вошла в летний полдень с мягким южным солнцем, не жалящим, а ласкающим. Зажмурившись, я постояла, наслаждаясь теплом и ароматами лета, тихим шелестом ветра в кронах деревьев и запахом нескошенной травы. Потом открыла глаза.
Небольшой сад был таким, каким я нарисовала его в своем воображении. Вдали поднимались высокие мраморные стены, вдоль которых шумели невысокие деревья с мелкими кудрявыми листьями. Я стояла в высокой траве, которая чередовалась с цветами, деревьями и участками необработанной земли – по ней хотелось побродить босиком. Неширокая белая дорожка вела в центр сада, где находился неработающий фонтан с прозрачной водой.
– Посмотри на деревья, – продолжил голос, и я действительно услышала его, голос старого человека, спокойный, тихий и ровный. – Они цветут белыми и розовыми цветами, но не постоянно. Сейчас цветы опали, но скоро они появятся снова. Когда они начинают расцветать, мы ощущаем радость и наслаждаемся ею. Когда цветы опадают, мы ощущаем тихую печаль, и наслаждаемся ею. Перемена в чувствах, понимаешь? Она дает нам надежду, что завтра будет не таким, как сегодня. Иди ко мне.
Я подошла к фонтану и остановилась, узнавая.
– Здравствуй, – сказал Моисей. – Сколько же мы не виделись с тобой?
– Здравствуй. Очень давно.
Он взял мою голову своими сухими старческими ладонями и, притянув, поцеловал в лоб. Потом отпустил и сказал:
– Садись здесь, рядом, нет, не ниже, а сюда, на белые камни. И откинь вуаль. Я хочу как следует рассмотреть тебя.
Я откинула вуаль и с наслаждением подставила лицо свету.
– Ты стала красивее, чем прежде, – заметил он. – И, кажется, давно не снимала вуали.
–Это правда.
– Тебе не нужен свет, потому что он живет внутри тебя.
Маленькие сухие пальцы стиснули мне руку. И я вдруг увидела, как он стар и сед. Тонкие, словно покрытые пергаментом, руки слегка дрожали, а голова не держалась прямо.