– Дитя, – сказал Отец, – иди к первому столу у вершины креста, —там место не занято.
Я прошла за спинами людей к столу с расшитой скатертью. В притихшем зале слышался только шелест моих шагов. У серебристой митры я замерла. Серебряные ленты, из которых она состояла, чередовались с льющимся из ее глубины белый светом. Любопытство оказалось сильнее неловкости, и я немного приподняла шапку над столом. Она оказалась довольно тяжелой.
Пока я любовалась переливами серебра и света, пространство рядом со мной засияло, и я увидела человека, лежащего ничком на полу. Он был стар и сед, в длинной рубахе из серой мешковины. Рядом с ним находился ангел смерти в широком черном плаще с капюшоном. Человек вздрогнул и с трудом поднял голову. Люди в белых шапочках склонились над ним и помогли подняться.
Теперь я знала, для кого предназначена эта митра. Я с трудом подняла ее и повернулась к человеку. Он умирал. Жизнь уходила из него под звук серебряных колокольчиков ангела смерти. Но он не думал об том. Он смотрел на меня.
– Кто ты? – спросил он.
Я не ответила. Просто одела митру ему на голову. На нем она не выглядела такой тяжелой. Я слышала, как за пределами зала, у основания башни, пели люди. Зазвенела серебряная нить – старик умер и родился вновь, чтобы занять свое место у стола, накрытого белой скатертью.
Радость, веселье, смех наполнили зал – люди приступили к трапезе.
– Куда мне теперь идти? – спросила я тихо Отца.
– За твоей спиной есть маленькая дверь, открой и войди.
Отвернувшись от зала, я вошла в комнату, такую крошечную, что в ней помещались только небольшой деревянный стол и четыре резных стула теплого коричневого цвета.
– Садись.
Я упала на первый попавшийся стул. Свет, льющийся сверху, падал на мои лицо и руки, и стоящие на столе предметы. За стенами люди произносили слова молитвы. Сначала один голос читал строчку, затем эту строчку повторяли все вместе. Когда молитва заканчивалась, все радостно смеялись и хлопали в ладоши. После третьей молитвы все стихло.