Меня отвлекло движение за спиной, и я оглянулась. Все присутствующие в зале направились к столу. И тут я услышала Голос.
– Дитя, – сказал Отец, – ступай вдоль стола и найди серебряную чашу с вином.
Я двинулась вдоль стола, рассматривая стоящие на нем предметы, пока не увидела пузатую круглую чашу с двумя ручками, похожую на греческую амфору. Она была до краев наполнена вином.
– Опусти в чашу правую руку.
Мне не хотелось этого делать. Как я могу опустить руку в чашу, из которой кто-то пьет? И потом, когда я стану вынимать руку, капли вина запачкают прекрасную белую скатерть. И все же, я не могла ослушаться. Стыдясь, я опустила руку в чашу, стараясь не смотреть по сторонам.
Едва я это сделала, всякое движение в зале прекратилось. Наступила тишина. Я продолжала держать руку в чаше, пока Он не разрешил мне ее вынуть.
– Теперь что мне делать? – спросила я, и мой голос разнесся по замершему залу.
– Теперь возьми чашу и вылей ее на себя.
Мне было уже все равно. Стало только интересно, как я буду выглядеть, вся облитая вином. Я подняла тяжелую серебряную амфору над головой, вылила ее на себя и осталась стоять, зажмурившись, пока кто-то не взял чашу их моих рук. Тогда я открыла глаза и посмотрела на свою одежду. Она оказалась совершенно чистой. Таким же чистым, словно омытое дождем небо, стал мир вокруг меня – все предметы обрели необыкновенную четкость и ясность.
Тишина вдруг взорвалась криками радости.
– Бог здесь, среди нас, Он пришел, – говорили эти люди.
Те из присутствующих, кто носил серебристые шапки, стали подходить к столу – каждый становился у поручней на отведенное ему место. Я видела, как их много, и, одновременно, как мало для целого мира. Остальные устраивались за их спинами.
Я с беспокойством подумала, где же мое место. Сначала я пристроилась у подножия креста, но пробегающий мимо юноша в белой шапочке осторожно взял меня за локоть.
– У подножия никто никогда не стоит, – сказал он, и добавил ласково: —Тебе еще рано стоять здесь. подожди, пока не пришло твое время. Эти люди уже умерли, а ты еще жива.
Я отошла от стола, не зная, куда мне деть себя.