Этот отчаянный надрывный крик тоски и надежды всколыхнул прозрачное голубое море— я увидела золотую вспышку и рванулась к ней.
–Лидия! —кричал ангел так, как делал это тысячи лет.
Восставали и умирали города. Рождались и гибли цивилизации. Человеческий и ангельский миры пережили множество войн и катастроф. Ангел уходил на войну, делал свою работу и снова возвращался сюда, к девочке, которую любил. Так устроен этот необыкновенный мир. Выбирая здесь любовь, выбираешь ее навсегда.
Эта любовь потрясала. Она вызывала восхищение и восторг. И такое глубокое чувство потери и одиночества, что я, ухватившись за золотую поющую искорку, наконец, заплакала. Я плакала о тех, кого потеряла. О тех, кто ушел навсегда, и кого я никогда не увижу. И о счастье, что я их помню, что они живут во мне. Эта любовь меняла все. Она была настоящей. Единственной истиной в мире теней, где мы все бродили.
Я почувствовала тепло и трепет чужой руки, и открыла глаза.
Девочка выпустила меч и упала в объятия своего друга. Они смеялись и плакали. Она что-то шептала, а он нежно гладил непослушные кудри и целовал ее запрокинутое лицо.
Я собрала голубые шарики слез, которые он уронил, и тихо ушла. Мои друзья ждали меня у границы поля. Мы молча дошли до ручья, и я высыпала шарики в воду.
–Мне пора, —сказала я, когда впереди показалась ивовая ограда, а Николай попрощался и исчез.
Кузьма покачал головой и схватил меня за руку.
–Стой, заполошная, —пробурчал он. —Нут-ко, сядь.
Я упала на деревянную лавку и прислонилась в бревенчатой стене.
–Что тебя печалит?
–Мои книги. Мне кажется, они никому не нужны.
Он вздохнул.
–Не пытайся угодить людям. Тебе нужно угодить Ему. —Он посмотрел на небо. —Чтобы Он был доволен. – Он помолчал. —А люди… Что же. Они живут в темноте. Им в ней уютно. Они боятся выйти на свет. Боятся увидеть себя, настоящих.
Я потянулась и обняла его.
–Спасибо тебе.
–Чего уж там, —забурчал он, отворачиваясь и вытирая слезы. —К деду не забудь сходить. Скучает он по тебе, горемыке. Беспокоится.