Седна

День первый арктической экспедиции: прибытие на Шпицберген

Я помню, что проснулась в тот день с уверенностью в том, что я все делаю абсолютно правильно. Не было ни тени сомнений, хотелось двигаться вперед, и сладко щемило сердце от предвкушения новой встречи. Встречи, которая изменит мою жизнь навсегда. Первый раз в жизни я садилась в самолет, абсолютно не зная, что ждет меня впереди. Накануне я прибыла в Осло, точку маршрута на пути к Шпицбергену (это ближайший обитаемый остров к Северному полюсу). Я выбрала отель рядом с аэропортом, чтобы переночевать там и рано утром вылететь первым рейсом на остров. Осмотреть город я решила на обратном пути. Кстати, у меня не было обратных билетов и четкого плана, что я буду делать по возвращении из экспедиции. Думаю, это было крайне важное решение, которое впоследствии помогло мне гармонично интегрировать мой арктический опыт. Многие мои спутники сразу же по окончании тура вернулись в большие города к своему обычному ритму жизни и работе. О чем позже жалели. Но не буду забегать вперед.

Итак, я в аэропорту города Осло за час до вылета навстречу своей судьбе. Что я знала о том, куда направляюсь и что меня ждет? Скажу честно, я вообще заранее ничего не читала о месте, куда еду, и тем более о том, что такое управление снегоходом и что мне предстоит проехать более тысячи километров по ледникам и фьордам. Я просто купила тур за две недели до старта. Был конец января, прошли новогодние праздники, и началось самое темное и мрачное время в Москве. Прошел год после моего побега с Мальты, год после ожога кожи и попыток переосмыслить свою жизнь заново. В те беспросветные январские ночи было принято решение уехать как можно дальше, чтобы заморозить душевную и фантомную физическую боль после ожога. Я хотела уплыть на ближайшем судне в Антарктику, но у меня почти не было свободных финансовых средств, тем более на дорогостоящие туры на другой конец света. И тогда я стала искать, куда еще я могу убежать от себя и от цивилизации. Я нашла снегоходные туры по Арктике в сопровождении русскоговорящихгидов. Но стоили они все равно довольно дорого, и у меня не было возможности оплатить эту поездку.

Я плакала днями и ночами, моя нервная система была на пределе. Мама видела мои метания и настояла на том, чтобы я заняла деньги на работе и уехала все-таки в Арктику. Тем более что почти вся теплая и горная одежда у меня уже была – осталась после возвращения из похода на Алтай глубокой осенью и еще раньше в Гималаи. Решение было принято, я оплатила тур и уже тогда почувствовала легкость и спокойствие. Я абсолютно не знала, куда я лечу, что меня ждет, но тем прекраснее было это новое чувство вновь обретенной внутренней свободы.

Мама внимательно изучила рекламную брошюру и маршрут нашего путешествия. Потом, спустя некоторое время после моего возвращения из Арктики, она призналась, что знала о том, что это сложный тур и что не каждый проходит его до конца. Но она не хотела вмешиваться в мою жизнь и поэтому воздержалась от комментариев и наставлений. Она мой проводник, моя верная подруга во всех моих начинаниях, моя поддержка… Как она чувствовала меня, как хорошо понимала, что в тот период моей жизни я была на грани: я перестала мечтать, я утратила интерес к жизни и жила болью. Боль питала меня, и отравляла, и вновь возвращала к жизни… Темными ночами, когда весь город погружался в сон, я жила, я дышала и упивалась своей болью. Моя душа погрузилась во мрак и покрылась коркой льда, и лишь боль давала ощущение жизни.

На тот момент, после сильного ожога кислотой, мой кожный покров почти восстановился, у меня выросла новая кожа после первых трех неудачных попыток. Но еще несколько лет я чувствовала фантомные боли и воспринимала новую кожу как инородное тело. Временами мне хотелось содрать ее: она мешала, она не дышала, она не ощущалась родной. А иногда я ходила по магазинам и искала наряды из тончайшей бежевой кожи, и мне хотелось их носить на себе, чтобы не чувствовать ту, что все еще не приживалась на мне. Тогда, на райском острове на Мальдивах, я сгорела, пламя поглотило меня, забрало мою кожу, а потом создало меня заново в этом образе, в этой форме. И ледяной холод Арктики вернул меня к жизни. Вот в таком состоянии, на краю пропасти, в кромешной душевной тьме, я с горячим кофейным напитком в руках отправилась в то февральское утро из аэропорта Осло, наполненного веселым смехом норвежской молодежи, на встречу со Вселенной.

---

Миг, когда наш самолет приземлился на острове Шпицберген, я помню до мельчайших подробностей. Вкус арктического ледяного ветра, суровость окружающих людей… Но впоследствии я поняла, что это собранность, сосредоточенность. В Арктике по-другому не получится.

Вся наша группа прилетела заранее. Меня встретил водитель и отвез на базу в Лонгйир (норвежское поселение на Шпицбергене), в домик наших русскоговорящих гидов. Там уже собрались все участники тура на инструктаж перед стартом, который должен был состояться после обеда. В первый день мы должны были проехать сто двадцать километров на снегоходах до русского поселка Баренцбург.

Когда я зашла в комнату и увидела своих спутников на ближайшие восемь дней, я почувствовала приятную энергию и поняла, что с ними я готова знакомиться и общаться. В нашей группе было семь участников и два гида. Позже я расскажу про каждого и про то, как мы взаимодействовали во время путешествия. На первый взгляд мне понравилась наша команда, и мне было интересно отправиться в путь. Но… О, как я заблуждалась относительно того, какой путь ждет нас впереди!..

Нам рассказали о технике безопасности, мы немного пообщались и после сытного обеда отправились примерять снаряжение и собираться в путь.

На каждом снегоходе ехали два человека, поэтому нас разделили на пары; мне в пару поставили молодого парня Алексея Рейхерда. Алекс, как мы начали его называть, оказался приятным в общении. Он профессиональный фотограф и приехал снимать крутые северные пейзажи для известного журнала о путешествиях. Мы оба не имели опыта управления снегоходом, и я попросила разрешения первой сесть за руль. Нам сказали, что мы должны вести снегоход по очереди.

На момент, когда мы были готовы выехать в первый наш маршрут, на улице было совсем темно и холодно. В ту ночь было около минус тридцати, и нам предстояло проехать около двух с половиной часов по морозу, делая очень короткие остановки, только чтобы поменяться местами с напарником.

Февраль – конец полярной ночи, но полярный день еще не вступил в свои права. Это пограничное время – время перехода, когда на смену ночи приходит день. Время полярного рассвета, когда солнце поднимается над горизонтом всего на пару часов в день и озаряет своими лучами арктическую пустыню после длинной полярной ночи. Это самое прекрасное зрелище – рассвет в снежной пустыне. Никакие сокровища мира не сравнятся с блеском мириад льдинок в лучах восходящего солнца после шести долгих месяцев ледяного сна…

Последние отблески солнца уже давно погасли, и полярная ночь привычно вступила в свои права. Мороз усилился, наши гиды стали серьезнее и начали отдавать нам четкие распоряжения. Мы сели на своих ледовых коней и стартанули из маленького поселения в глубь арктических льдов. В тот раз я проехала минут двадцать и поняла, что совсем не представляю, как управлять снегоходом. Я попросила Алекса сменить меня и больше в тот день не садилась за руль. Скажу честно, я испытала настоящий ужас, когда на огромной скорости мчалась за цепочкой уносящихся вдаль снегоходов. Нас поставили в самый конец, и мы должны были нагонять всю группу. Когда ты в конце, нет пространства для спокойной езды, ты просто несешься вперед по лыжне за своими товарищами, и, если ты замешкаешься, ждать тебя никто не будет.

Я испугалась этого бешеного темпа и, совершенно не понимая, как едет этот новый для меня вид транспорта, села на пассажирское место. Алекс мчался навстречу своим страхам один, без моей поддержки. Я просто сидела сзади и замерзала… Потом я поняла, почему мы должны были меняться за рулем. Когда ты управляешь снегоходом, ты согреваешься от подогрева ручек на руле и работы тела, так как при управлении снегоходом важно перемещать вес тела в зависимости от рельефа трассы. Так ты согреваешься. Ну а в это время пассажир мерзнет, немного отдыхает от управления и ждет своей очереди.

А я просто сидела и замерзала… Вот такое очередное решение я приняла… Я сдалась своей боли, своему страху и холоду и бросила своего товарища разбираться с управлением, с усталостью и с его собственными страхами. Я полностью провалила первый экзамен Севера.

В пути я постепенно перестала чувствовать пальцы ног. Руками я еще могла немного шевелить, а вот ноги были закованы в тяжелые снегоступы, и циркуляция крови нарушилась, кровь практически не поступала в конечности из-за того, что ноги стояли на подножке снегохода и не было возможности ими двигать. В тот миг, когда я полностью перестала чувствовать свои ступни, я приняла решение, что завтра же я улетаю обратно на материк и прекращаю это ужасное испытание, которое не несет ничего, кроме боли, страха и холода.

В какой-то момент я вспомнила страшные истории про обморожение конечностей, и на середине пути смирилась с возможностью отморозить пальцы. Но я упрямо не садилась за руль снегохода.

Когда мы наконец добрались до Баренцбурга, я поняла, что ноги двигаются и вроде бы всё на месте. Я все равно чувствовала злость, усталость и холод. Мы не разговаривали друг с другом. Все были в шоке от нашего первого маршрута.

Мы разошлись по комнатам. Меня поселили с девушкой Лизой. Она детский стоматолог, живет в Подмосковье. У Лизы пушистые рыжие волосы и небесно-васильковые, по-детски наивные и милые глаза.

Мы сняли теплое арктическое снаряжение и отправились в душ. Тогда, стоя под горячей струей воды, я почувствовала, что мое тело немного ожило, и на меня накатила волна усталости, а тревоги стали отступать. Мы быстро поужинали и отправились спать. Наши с Лизой кровати стояли рядом, и перед сном мы смотрели друг на друга и делились болью, страхом и растерянностью. Лиза тоже хотела сойти с маршрута и уехать с острова. Холод, сложный первый переезд – это первое испытание, ниспосланное нам Арктикой, мы провалили.

На грани между сном и явью я сказала себе знаменитую, всеми цитируемую фразу Скарлетт О’Хара: «Я подумаю об этом завтра» – и погрузилась в царство Морфея.