В комнату вошел внушительного вида Глеб и, взяв уже одной ногой эмигранта под мышки, возвратил в вертикальное положение.
– Я сам! – младший растер по лицу кровь вперемешку с соплями и понуро побрел следом.
Его дружкам вначале повезло больше: по стеночке они успели пробраться к выходу, но тут переменчивая фортуна повернулась задом. Они наткнулись на серьезное препятствие в лице двух амбалов.
– А этих проучите хорошенько, – догнал приказ.
Бывшие подельники заскулили в два голоса, падая на карачки, завывая и умоляя отпустить, но их пинками погнали на улицу.
Влад скользнул взглядом по использованному шприцу на столике, мужику у стула и замер на Кате.
– Что ты ей вколол?
– Ваш брат заставил меня, – залопотал тот, – это просто легкий наркотик… через пару часов отпустит. – Он всхлипнул и дальше понес что-то еще, про жену, детей и свою нелегкую долю, причем так правдоподобно и жалостливо, что Катя невольно начала проникаться. Его слова оживали в мимолетные картинки сна, она просыпалась, вздрагивала и вновь пресыпала. Стул оплавился и превратился в нечто бесформенное и пушистое, он плавно покачивался, как кораблик на море.
– Пошел вон! – резкая команда на секунду привела ее в чувство.
А мужик будто только этого и ждал – мгновенно бросился к двери и исчез.
Они с Владом остались вдвоем.
– Ты в порядке? – прохладные пальцы легли на подбородок. Пол сменился стеной, а та перешла в потолок. Что-то заслоняло обзор. Сосредоточилась. И провалилась в омуты глаз напротив. На их дне застыло беспокойство, окруженное всполохами недавней ярости. Потрясла головой, но лишь взболтнула сонную дрему.
– Я … нормально, – попыталась встать, но не удержалась на ватных ногах. Внезапно повело в сторону, мир качнулся навстречу и… руки подхватили, а его запах окутал со всех сторон – она носом уткнулась в грудь. То, что парень все-таки пришел и спас ее, казалось нереальным сном. Он был мягким, теплым и до боли родным. Вероятно, происходящее сейчас – просто шутка Морфея.
Катя обняла его за шею, погладила по щеке и … поцеловала. Без языка конечно, просто по щеке слюнями проехалась. Он вздрогнул, но сжал крепче: