С тех пор Катя стала предельно осторожной и внимательной в школе. В один сплошной клубок нервов превратилась. Присматривалась, прислушивалась и подслушивала, чтобы очередную гадость не пропустить. Напряжение ощущалось колоссальное, дома просто без сил от усталости падала. Нужно было что-то предпринять. И поскорее. Но вот только – что?! Одноклассники на его стороне, учителя не поверят, решат, что из зависти наговаривает. А с директрисой уже имела несчастье пересечься ранее. Девочка снова и снова ломала голову над проблемой. И видимо, в тот день на кухню ее привело само провидение. Застала родительницу за «делом». Та стояла спиной и по-тихому капала отцу что-то в суп. Присмотрелась. И замерла, пораженная. Ее осенило. Ну конечно! А еще диву давалась – зачем в аптечке слабительное в таком количестве. Ведь проблем со стулом ни у кого нет.
Жидкость без цвета и запаха в тот же день перекочевала в чистый пузырек, а на смену ей пришла обычная вода. Кате – радость, а отцу – передышка.
Тот пузырек она две недели проносила в кармане, все возможности не было. Охотилась, выжидала, высматривала. Даже в азарт вошла. И звезды наконец сошлись – Женя стакан без присмотра оставил. Секунд на десять, но она успела. Правда думала, на первом уроке прижмет, и он контрольную по физике завалит. Та училка никому в туалет выходить не разрешала, только если в один конец. Но конфуз случился на последнем – физкультуре. Да какой! Везению своему не поверила – не иначе, как Боженька подсобил.
Как раз нормативы сдавали. Видимо резко схватило – сообразить не успел. Через козла побежал прыгать. И прыгнул. Раздалось характерное: «Пффф…». Козел такого еще не видывал. Зачет был сорван. Только вонь и коричневые пятна в зале, да похожие следы в коридоре указывали на позорный путь к отступлению. У Кати потом долго болел живот. От смеха. А серун сам в другую школу перебежал. Но, поговаривали, слава за ним и туда потянулась. Фифа его сразу бросила, но это помогло не особо – репутация первой красавицы школы была сильно подгажена. Обожание сменилось молчаливым презрением, и из опасной гадюки она превратилась в потрепанного ужонка.