Бросила взгляд на часы, ахнула и рванула в продуктовый. Если не успеет, завтра голодная на занятия пойдет. Здесь рядом можно еще попытаться, а если Нил подвезет, то у дома уже не вариант. Саша своей прогулкой все планы перечеркнула.
– Ты одна? – чуть слышный шепот В.Д донесся с приличной глубины.
Девушка как раз спешно покидала подъезд.
– Ага. А ты слышал, что Нил про способности рассказывал?
– Не слышал, – пробурчал он уже уверенней. – Но догадываюсь. С определенного времени я не то, чтобы пересекаться, даже думать опасаюсь в его направлении.
Катя хотела распросить подробнее, но уже влетала в магазин. Продавщицы на кассе неодобрительно загалдели:
– Девушка, вы куда?! Мы сейчас закрываемся! Девушка!!! – они уже бойко выпроваживали зазевавшихся посетителей.
Притворившись глухой, прошмыгнула мимо. На мгновение показалось, что массивное тело уборщицы сейчас наглухо перегородит дорогу. Та как раз домывала полы в торговом зале. Но, ухватив корзинку, в последний момент удалось юркнуть в проход между крупами и растительным маслом. За пару минут накидала необходимое и направилась было к выходу, но вдруг вспомнила, что забыла яйца. И метнулась через весь зал за ними. Сцапав контейнер, совершила круговой разворот и с размаху врезалась в какого-то парня. Картонная упаковка выпрыгнула из рук и с неприятным «шлеп» поцеловалась с кафелем. Наклонилась за уже явно подпорченным десятком. Но парень опередил – подхватив яйца, быстро поменял упаковку на целую.
– Э… – но я же сама их уронила…
– Ну и что? – в голосе проступило искреннее непонимание. – Зачем тебе битые?
Катя подняла глаза. Перед ней стоял Игорь, тот самый, который в клубе клеился, а потом о несчастной любви ныл. На улицу они вышли вместе, и парень галантно предложил подвезти. В наше время ведь сложно найти хорошую жилетку для слез, пусть даже и временную…
– Как поживает твоя пассия? – спросила, едва машина тронулась с места. Решила не оттягивать неизбежное и по-честному отработать проезд. Водитель широко улыбнулся, польщенный таким интересом, но затем, вспомнив, что у него другая роль на этой земле, изобразил безграничную печаль и привычно затянул: