Умылась, напилась воды. Морщась, промокнула раны, пригладила волосы, размазав по ним пыль. Забывшись, начала торопливо натягивать платье назад… И услышала характерный треск рвущейся ткани. Замерла как вкопанная, не в силах поверить. Платье вдруг стало подозрительно свободного фасона. Перевела взгляд на зеркало.
– Ешкин Кот! – непроизвольно вырвалось у нее. – Господь Всемогущий!
Сбоку на всем протяжении – от подмышки до низа юбки тянулась неровная линия разрыва, бессовестно обнажая край белых в зеленый горошек трусов и часть левой чашечки лифчика той же расцветки. Ну и что теперь делать?!
Она выскользнула в комнату и внимательно огляделась. Хоть бы халатик какой завалялся… Но нет, только вещи из шкафа, нелепо деловые и большего размера. И тут Катин взгляд упал на кровать. Простыня, ну конечно! Обмоталась ей, перекинув край через плечо и зафиксировав под бретелькой лифчика. Перетянула на талии пояском от платья. Затем быстро юркнула за дверь и захромала по коридору, ориентируясь на звук голосов.
На первый этаж вела лестница с резными деревянными перилами. Замерла перед ней, пытаясь унять внезапную трусливую дрожь в ладонях. Засомневалась. Закусила губу. И, перебирая вмиг отяжелевшими ногами, неуверенно двинулась вниз.
На середине лестницы ее настигла тишина – голоса внезапно смолкли. Подняла взгляд и встретилась с двумя парами удивленных глаз. В гостиной за небольшим столиком сидели две молодые барышни и пили чай с пирожными.
Первой было около двадцати: небольшого роста, со склонностью к полноте, что заметно по выступающим хомячьим щечкам. Тонкая линия бровей, карие глаза в окаймлении густо накрашенных ресниц, маленький носик. Пухлые губки недовольно кривятся, когда Катя подходит ближе. Прямые каштановые волосы ложатся сзади на вырез модного голубого платья. Оно удачно подчеркивает изящные округлости и скрывает ненужные излишки тела. Сразу видно – девушка тщательно ухаживает за собой и выжимает из внешности все возможное. А еще она напоминает… кого-то до жути неприятного.