Кухня кишмя кишела тараканами. Мерзкие блестяще-коричневые, от совсем мелких до взрослых с продолговатыми капсулами; они бегали по столу, выползали из кухонных ящичков, копошились в мойке, пируя на остатках пищи с грязной посуды. Катя указала на раковину трясущимся пальцем, отобразив на лице брезгливое отвращение.
Нил выдохнул:
– И всего-то?! Ну зачем так пугать? Я ненароком решил, что ты наткнулась на страшную находку из разряда Олиных тайн: черепа, закаточки с пальчиками, берцовые кости…
Хозяйка квартиры нарисовалась следом и принялась виновато оправдываться:
– Опять они наползли… Все яды уже перепробовала. Исчезнут на пару месяцев, затаятся и снова лезут. У алкашей, наверно, пережидают. А потом полчищами набеги устраивают, да по ночам так шуршат, что заснуть тяжело…
– А может, все дело в твоей голове? – поморщился Нил, наблюдая, как особо жирная и шипастая особь ползет к нему по полу, угрожающе шевеля усами. – Они там гнездятся, множатся, а потом выползают всем скопом…
До Ольги дошло. Лицо побелело от обиды, губы задрожали, а на ресницах выступили слезы. Хозяйка ретировалась, слегка задев девушку плечом.
Катя возликовала. Так ей и надо! Достала уже своей откровенной враждебностью. Саша недавно объяснила причину – та боялась, что ее исключат из группы. Ведь должно быть шестеро и Учитель, а новую ученицу взяли седьмой… Вот Ольга и почувствовала конкуренцию. И поделом гадине. И девушка блаженно заулыбалась, представляя…
Внутри огромного театра луч прожектора осветил сцену. Занавес медленно пополз в сторону и из-за кулис показалась Оля. Она была одета в нелепое цветастое платье, а на голове громоздилась шляпа в виде гнезда с чучелом воробья. Заиграла красивая мелодия и танцовщица двинулась по кругу, резко двигая пучками павлиньих перьев в руках. Она явно стремилась исполнить нечто изысканное, но выходила нелепица из подпрыгиваний и маханий. К тому же актриса не попадала в ритм и путалась в подоле длиннющего наряда. Зал недовольно заворчал.