– Нет. Этот материальный мир – ее территория. Но даст определенную передышку. Ведь фактически это сложная программа, которая следует определенным алгоритмам. Когда вычислит, что возвращение беглеца на прежнее место слишком энергозатратно, перестанет подбрасывать такие провокации. Однако, отбросив кнут, она достанет пряник…
Его речь резко оборвалась. Наверху что-то грохнуло об пол так, что с потолка посыпалась штукатурка. Пронзительный женский голос взвизгнул:
– Че творишь!!! Сволочь!!!
А следом мужской, явно в хмельном угаре, разразился нецензурной бранью.
– Опять соседи нажрались и дерутся, – Ольге не впервой было выслушивать подобные разборки. – Он вахтами работает, а жена дома сидит. А как возвращается, все деньги и пропивают. Орут, дерутся, крушат купленную в кредит мебель… а квартира ему от тетки досталась, сами-то с области. Милейшая была женщина, да инсульт сгубил…
Около десяти минут все дружно молчали, слушая разборки нерадивых соседей и подробный пересказ их жизни. Затем последовал глухой удар сверху и все стихло.
– Как-то они подозрительно быстро закончили… – Ольга озабоченно уставилась на потолок. – Может, сегодня что-то нехорошее случилось? – в голосе забрезжила скрытая надежда. И тут же добавила, уже более нервно и с презрением: – Мы тут к высокодуховному стремимся, а над головой, за тонкой бетонной перегородкой алкаши совсем оскотиниваются… Иногда размышляю: ведь в доме сотня квартир и в каждой люди создают свою маленькую крепость, пространство, где их никто не видит. При этом добропорядочные семьи могут иметь общую стену с отъявленными мерзавцами… Вот живут рядом, но их миры не пересекаются. И кто знает… – она сделала паузу, – вдруг скромный профессор биологии из девяносто восьмой квартиры, – тут глаза говорившей расширились и в них проступил нездоровый блеск, – на самом деле серийный маньяк и его жилплощадь хранит тайны похлеще сказок о Синей Бороде… Он частенько зазывает меня к себе… возможно, чтобы… – и рассказчица с воодушевлением уставилась на собравшихся.
– Она на этой теме ку-ку, – шепнула Саша, на секунду оторвавшись от поедания Антона взглядом.
Нил прокашлялся: