– Отпусти, – прошипела и с отчаянной решимостью начала раскачиваться, отталкиваясь от стены, пытаясь ослабить захват. Ей нужно было вырваться, нужно было заставить его отпустить… Он не понимал, насколько это важно! Он боялся за нее! Размахнувшись свободной рукой, она с силой царапнула его по тылу ладони. Бледные борозды на коже уже через мгновение потемнели, на них проступила кровь. Щедро разбавленные дождем красные капли срывались вниз, падали на лицо, оставляя пятна на рукаве ее кофты… И с удовлетворением Катя отметила, что кисть руки, мокрая от дождя и крови, медленно и неотвратимо соскальзывает вниз…
И когда падение уже стало неизбежностью, парень, опасно перегнувшись через парапет крыши, перехватил ниже второй рукой. Секунду казалось, что они сорвутся вместе… но он, упершись ногами в угол ограждения, резко рванул на себя. Они завалились назад, на крышу, в большую ледяную лужу.
Девушка лежала на спине и не шевелилась. Ее будто разом лишили всех сил. Одежда давно промокла до нитки, но холод не чувствовался. Не было ни желаний, ни мыслей. Лишь тотальная опустошенность. Она просто смотрела вверх.
Ветел стих, небо посветлело, гроза уходила в сторону, роняя на землю последние мелкие капли.
Я лишь хотел тебя напугать, – хрипло прошептал Влад, – спровоцировать, помочь проявиться другой. Я давно про Котовского знаю… что это был его план… он уничтожил записи с камер в доме Макса, только одну упустил… – его лицо было мертвенно бледным, грудь тяжело вздымалась, а плечи подрагивали. – Больше никогда, слышишь, никогда так не делай! – оперся на локоть и посмотрел на девушку. С его волос капала вода, скатывалась по коже, попадая на ее щеки, подбородок, шею… – Зачем ты пыталась убить себя?
Катя могла бы сказать, что не думала о подобном. Что лишь хотела прыгнуть. Но сейчас все стало безразлично, и она молчала. А потом они долго сидели рядом, и он просто гладил ее по голове.