С соседнего дивана отделились две девушки и подошли, призывно виляя бедрами. Присели на подлокотники с двух сторон:
– Ники, милый, ты освободился? Потанцуем?
– Конечно… – и его взгляд стал еще холоднее.
Глава 24. Гроза
Катя не общалась с Владом почти неделю. Тщательно обдумав слова парня, она наконец сделала выбор. Прийти к подобному решению было непросто, – но девушка отказалась от его практик. Наверно, поступить так было проявлением слабости; но если мир действительно настолько ужасен, а добро внутри человека – просто приятная иллюзия, то она предпочла бы эту иллюзию сохранить. Остаться во сне и не пробуждаться в реальность, где нужно бороться за выживание, ступая по головам других. Где нужно отбросить все лучшее и превратиться в чудовище. Такая свобода… зачем она? С кем ты ее разделишь? И к черту способности, если их применять лишь в угоду себе…
То, что показала Мила, – вот к чему хотелось стремиться, что защищать и ради чего жить. В итоге так и написала Владу, и на душе сразу стало легко. «Сентиментальная чушь», – прилетело в ответ.
В субботу вечером, когда с Викой покидали институт, та взволнованно заметила:
– Ты опять сегодня капельницы ставить?
Девушка не сразу поняла, что вопрос адресован ей. Она опасливо косилась на низкое темное небо, откуда срывались пока еще редкие капли дождя. Ветер трепал кроны деревьев, выдергивая из подлысевшей уже шевелюры отдельные листья; подхватывал, кружил и нес по улице дальше. Вовремя вскинула руку, помешав полусдутому пакету полиэтилена столкнуться с лицом, и только тогда осознала вопрос:
– Что? О чем это ты?
– Да вон же, смотри, – Вика указала на дорогу, – тот парень на машине тебя дожидается. Познакомь нас, а? – и она, схватив за локоть, умоляюще заглянула в глаза.
– Давай потом, – отмахнулась девушка.
Подруга протяжно выпустила воздух из легких, при этом надежда во взгляде уступила место тоске. И, не прощаясь, побрела к своей остановке.