– Что? А… – после секундного замешательства вдруг догадалась Катя. – Возможно, ты имеешь в виду Кастанеду? – достала книгу и поводила туда-сюда перед носом. Та повторила движение глазами. – Эта?!…
Родительница смотрела на томик с глубочайшим подозрением во всем своем естестве. Будто полагала, что дочь буквы на обложке могла переклеить. Наконец осознала, что книга та самая.
– Да… – она сдулась. – Я почему-то подумала, что это каббала, – выдала таким тоном, будто ее ошибка всецело вина дочери. – Перепутала.
– Я про каббалу не знаю, – бросила девушка максимально небрежно. – Здесь про сны… – протянула, – хочешь почитать? – и будто спохватилась: – Только осторожно, ее возвращать…
– Нет, зачем? Я тебе доверяю, – выдала мать очередную ложь.
Что и следовало ожидать. Жаль, ее лень не распространялась на просовывание носа во все доступные щели. Только бы теперь не сболтнул кто, что в Кастанеде и про грибы есть.
Глава 23. Фиолетово-черный
На следующий день Катя самоотверженно понесла свет в массы. В гостиной Влада она взахлеб делилась вчерашними переживаниями. Вначале казалось, что собеседник внимательно слушает, но после рассказа он скептически заметил:
– У меня тоже был подобный опыт.
– Правда?! – глаза девушки округлились. – Но почему тогда…
– Это всего лишь состояние: радости, любви, блаженства. Само по себе оно ничего не дает, кроме эйфории, сродни наркотической. Большинство людей, хоть однажды соприкоснувшись с подобным, делают счастье конечной целью своего пути. То возвращаясь в него, то теряя, они испытывают болезненную тягу к получению все новой и новой дозы этой «веселящей дури». Особо упорные способны пребывать в «радости» практически постоянно. И даже транслировать ее другим, зачастую доводя тело до истощения постами и молитвами. Окружающие чувствуют исходящую «благодать», называют святыми и поклоняются. Хотя, по сути, в этом нет ничего сложного. Нужно просто максимально приложить волю, заякориться на радости, отметая все остальное.