Паша пристроился на ковре – съежился, обхватив руками острые коленки. Выглядел бледным и слабым. Остается надеяться, что его болезнь не заразна. Ольга, напротив, казалась ярче. Начищала перышки, суетилась и поглядывала на часы. Не иначе, как на свидание собралась.
Значит, они впятером… Катя набрала побольше воздуха, открыла рот… Она решилась озвучить наболевшее:
– У меня есть, – замялась, – друг. Он утверждает, что концепция Бога создана людьми для порабощения и управления слабыми, а совесть – навязанное понятие и от нее следует отказаться. Что только тогда станешь свободным, а истина и есть в этой свободе… – прочие оккультные вещи она упустила, взяла чисто психологический аспект.
Тишину в комнате первой нарушила Ольга:
– Ну любому ясно, что он не прав. – А вот почему не прав, она не уточнила.
Саша подняла потухший взгляд:
– Ты о Владе, что ли, сейчас говорила? – и продолжила, прочитав в глазах подруги согласие: – Он мне не нравится. – Задумчиво накрутила на палец черный локон. – Не мешало бы «просмотреть» … – и выжидательно уставилась на Милу.
Та растерялась:
– Ну нельзя же вот так просто заглядывать в людей! – ее взгляд заметался между девушками, словно ища поддержки. – Это неэтично!
Саша презрительно закатила глаза.
– Ты слишком правильная. Они ведь даже не замечают… – и добила подходящим аргументом: – Нашей Кате может угрожать опасность. И Нил считает также, между прочим.
Экстрасенс еще немного поколебалась, кусая губы и до боли стискивая на руках пальцы. И, наконец, выдохнула:
– Ну хорошо, я попробую…
И увела на кухню. Когда оказались вдвоем, Мила спросила:
– Его снимок есть?
Катя отрицательно покачала головой. Ну не относилась она к тем, кто фоткает втихомолку, а потом любуется при свете луны, целует экран или плачет. Экстрасенс заколебалась, но продолжила:
– Тогда нам нужен четкий образ в твоей голове. Подумай о нем и постарайся вспомнить максимально подробно.