– Почему это? – девушка растерянно захлопала ресницами. И немного отвлеклась на крик. Это мальчик постарше исхитрился «удачно» подтолкнуть впереди бегущего – тот упал на асфальт и сильно ободрал коленки. Двое догоняющих сзади резко остановились. Подбежала мама и увела малыша домой. Возможно, кто-то на месте Кати увидел бы играющих детей… ну запнулся один, ну упал, с кем не бывает? И то, как ласково мама дула на ранку и целовала в макушку сына. Он бы преисполнился нежности к ребенку. Но девушка обратила внимание совсем на другое: она заметила ухмылки пацанов постарше, их игру в переглядки – они явно были заодно. Вот ведь гады малолетние!
А тем временем Влад продолжал говорить:
– Я делаю только то, чего хочу сам, а не то, что навязано обществом или привито воспитанием. Совесть – это наносное. Есть некий шаблон, что человек должен быть хорошим; нормы морали, которые якобы должны соблюдаться… Те, кто придумал и внедрил такое, сами отнюдь не являются образцами добродетели. Им нужны покорные рабы, с которых будет легко состригать дань, – посмотрел на часы. – Мораль, нравственность, совесть – это главные препятствия на пути к свободе.
Катя нахмурилась и тоже взглянула на время – ровно шесть вечера.
– У тебя какое-то ущербное мировоззрение. Добро, как и зло изначально свойственно человеку. – И тут же усомнилась в собственных словах. Нужно было срочно что-то предпринять, доказать ему… себе…
– Вот сейчас вернусь к бабульке и сделаю так, как ты сказал!
И она поспешила выполнить угрозу.
Однако на прежнем месте было пусто – видимо, уже прогнали. Пришлось возвращаться ни с чем.
Парень не удивился, лишь произнес вкрадчиво:
– Вот подумай и скажи, только честно, когда ты увидела, что старуха больше там не стоит, то твоя первая реакция была… разочарование или же… облегчение?
Катя колебалась и затягивала с ответом. Не дождавшись, он покачал головой:
– Ты еще так наивна!