– Да ладно! – удивленно вскинул брови. – Ты же ночевала у меня. Неужели думаешь, что я могу что-то сделать?
И правда. Зря она так. Выдохнула и расслабилась.
В безмолвие, заполнившее салон, бесцеремонно вклинилась трель телефона. Девушка вздрогнула и попыталась нащупать его в карманах бесформенной кофты. Наконец извлекла аппарат и поморщилась. Чего и следовало ожидать – звонила мама. Тяжело вздохнув, нажала кнопку ответа.
– Ты где?! – родительница взревела как реактивный самолет. Словно весь район стремилась разбудить. Потерла оглушенное ухо и перекинула трубку к другому, на сей раз предусмотрительно оставив десятисантиметровый зазор. Оттуда долго неслись крики вперемешку с вопросами.
Выгадав мгновение, когда мать, закончив одну тираду, только набирала воздух для второй, скороговоркой выпалила:
– Вышла поговорить с другом, скоро буду… – и отключилась.
– Фуф… – занервничала, ерзая на сиденье. – Меня уже хватились. Видимо заметила, что ключа в замке нет. Давай пере… давай по… давай совместный сон в другой раз попробуем. В субботу можно, – вскинула взгляд на общий балкон. И словно по волшебству на пятом этаже замаячила знакомая голова. – Пойду-ка домой, – она окончательно расстроилась. – Иначе маман сейчас спустится и сядет на лавочку, типа воздухом подышать вышла. И проест до дыр нас глазами.
– Я провожу, – спутник вышел из машины, хлопнул дверцей. Катя проследовала за ним.
С родительницей столкнулись возле лифта – та тянула на поводке сонную Чапу.
– Ой! – привычно разыграла удивление. – А меня вот собачка разбудила, в туалет попросилась. Я ей вечером селедки дала, так она воды нахлебалась и бегает теперь. Куда на самом деле обычно бегает Чапа, девушка знала до безобразия хорошо. И то, что мать и днем собаку вывести не заставишь. Да и любителей солененького дома отродясь не водилось. Но родительнице было плевать, что ее вранье зачастую выглядит нелепо. Она не утруждалась прикрывать чрезмерное любопытство выдумыванием правдоподобных историй. Раньше это до жути бесило Катю, а потом она как-то привыкла.