Стараясь ступать бесшумно, тайком прокралась в коридор. В зале тихо посапывал отец и беспокойно ворочалась мать – обычно ее сон очень чуток. Под кухонным столом на старых перинах грузно храпела Чапа, рассекая тишину громоподобными раскатами. На их вершине девушка двигалась быстрее, в затишье стояла на месте. А еще Катя знала – это брехливое животное привыкло лаять на звук поворачивающихся ключей.
Удачно добравшись до выхода, уставилась на дверь: мама не просто закрыла замок на задвижку, но и вставила в скважину ключи изнутри. Типа двойная защита от воров. Обливаясь холодным потом, осторожно извлекла ключ и потянула за язычок замка. Собака резко перестала храпеть. Спина покрылась липкой испариной – проснулась?! Замерла, прямо-таки остолбенела от страха. Это провал. Сейчас Чапа вскочит и… но та тихо заскулила, пару раз тявкнула и задергала во сне лапами. Фух… пронесло. Выскользнула в тамбур, плавно прокрутила замок на два оборота. Напрягла слух – в квартире продолжали спать. Облегченно выдохнув, побежала по лестнице вниз, на улицу, где ее уже ждал Влад. Открыла дверцу и забралась в салон.
– Поехали!
Но спутник не спешил трогаться с места.
– Ты опоздала. Сегодня все пошло не так, как раньше?
– Откуда ты знаешь? – недоверчиво уставилась Катя.
– По ночам ты никогда не гуляла. Эти прогулки были во сне.
Девушка открывала и закрывала рот. Пучила глаза, как выброшенная на берег рыба. Наконец, выдавила:
– С чего ты взял?!
– Ну сама посуди, ведь вполне логично: город ночью небезопасен, чтобы годами ходить вот так, без последствий. К тому же, твоя матушка… – он ухмыльнулся, – излишне тревожна. Давно бы раскрыла эти похождения.
На минуту Катя лишилась дара речи. А потом воскликнула:
– Этого не может быть! Ну совсем… – и вдруг осознала: – А ведь так и есть!
– Но как?! Как я могла это не замечать?! – и прошептала обреченно: – Значит, я действительно «того». – И вдруг с надеждой зачастила: – А ты не мог бы… ты можешь попросить своего друга-психиатра еще раз принять меня?!