– Тут дело такое… деликатное. У меня сын, Артём. Двадцать два года, студент института. Хороший парень был, отличник. А сейчас… – Воробьёв помялся. – В общем, связался с плохой компанией. Наркотики, батюшка.
Отец Михаил внутренне вздохнул. Ещё одна похожая история.
– И что хотите от меня?
– Да вот думаю – может, вы с ним поговорите? У вас ведь опыт такой есть… с молодёжью.
– Николай Семёнович, а сам сын хочет со мной поговорить?
– Ну… не очень. Он вообще сейчас ни с кем говорить не хочет. Дома появляется редко, а когда появляется – то такой… страшный какой-то. Худой, глаза красные.
– Понимаете, батюшка может помочь только тому, кто сам помощи просит. Насильно спасать – себя только мучить.
– А что же тогда делать? Руки опустить?
Отец Михаил остановился, посмотрел на отца семейства. В глазах у того была такая тоска, что священник вспомнил утреннюю исповедь Анны Петровны.
– Делать то, что может делать отец. Любить сына. Не осуждать, не ругать, не устраивать скандалы – просто любить. И молиться. Каждый день молиться.
– И всё?
– А вы думаете, это мало? Отцовская любовь и материнская молитва – самая большая сила в мире. Но действует она не сразу. Иногда годы нужны.
– А если не хватит времени? Если он… как тот парень из соседнего дома… передозировка?
– Тогда хотя бы будете знать, что сделали всё, что могли. И душа ваша будет чиста перед Богом.
Воробьёв кивнул, но отец Михаил видел – слова его не очень утешили мужчину. Оно и понятно. Хочется действия, борьбы, немедленного результата. А тут предлагают терпение и молитву. Не каждому такой путь по силам.
– Николай Семёнович, – сказал батюшка, – приходите завтра на службу. Поставите свечку за здравие сына. И приучайтесь молиться дома. Утром и вечером хотя бы «Отче наш» прочитайте. И за сына попросите.
– Я не очень умею молиться…
– Никто не умеет поначалу. Главное – начать. Господь видит сердце, а не красоту слов.
Воробьёв ушёл, а отец Михаил дошёл до дома. Матушка Вера встретила его на пороге.
– Как дела, Миша?