Жена тут же полезла целоваться, и мы с ней завалились в фургон прямо на мешок с капканами, силками и динамитом. Ее юбка задралась мне на лицо и не видел, что делаю. Вдобавок, пока я настойчиво дышал, прямо за палец меня цапнул комар, окончательно осатаневший от собственной жизни.
Ночь я провел плохо. Меня тошнило и рвало. В животе работал перфоратор, а в голове китайцы испытывали турбину.
Наверное, я съел муху.
подумал Я, когда совершенно голый, в пепельном свете луны сидел орлом посреди пустыни и читал обрывок “Морнинг стар”.
На горизонте кружили “Ирокезы” и высаживали в джунгли десант.
С южной стороны советский космонавт запутался в стропах системы спасения и висел на баобабе уже четвертые сутки. Скорее всего он уже погиб.
На западе разгорался восход.
На востоке стоял Кремль и оттуда доносились крики пьяных демонстрантов.
Слива труду!
Вызывающе орали демонстранты в этой южной ночи.
Да здравствует третье мая! Пошли все на Хуй! Ура!
Я использовал цитаты из “Морнинг Стар” по назначению и полез под бок жене греться.
Утром жена умерла. Она подавилась кетчупом от жадности и теперь синела все больше, пока наконец жизнь не покинула ее бренное тело. Мне было ее немного жаль. Сейчас, мертвая, она напоминала мне задавленную грузовиком кошку.
Когда я похоронил ее тело, зарыв его в песок, и положив сверху ее чепчик, я понял, что жизнь у меня, как всегда, не сложилась.
Я вынул из мешка динамит, равномерно разложил его внутри повозки, обмотав каждую шашку детонирующим шнуром, сел в плетеное кресло, стоявшее в центре повозки и ткнул окурком в кончик детонирующего шнура, одновременно с этим сунув голову в настороженный медвежий капкан.
Опять! – Ангел как всегда встретил меня недоброжелательно.
Ну ты, блин, даешь…
Он раздраженно помахал крылышками.
Что с тобой делать! Ну что тебе не живется. Дефектный ты какой то, что ли?
Я молчал. У меня на сей раз было плохое настроение, потому, что как раз перед смертью у меня кончилось курево.
Твой последний шанс!
Ангел потер ладошки и с хрустом откусил кусок краковской колбасы.