Тем временем Салима, собрав во внутренний круг евреев и нас с Васькой, начала священнодействовать внутри него.
Сначала она выкопала ямку в песке где-то полметра на полметра, и полметра глубиной. Потом произнесла заклинания. И вызвала Ошун. Богиня сразу явилась, как будто только ждала вызова.
Позже я текст записал. Вот он:
«IBAROKOU MOLLUMBA ESHU IBACO MOYUMBA IBACO MOYUMBA. ОМОТЕ CONICU IBACOO ОМОТЕ АКО MOLLUMBA ESHU KULONA. IBARAKOU MOLLUMBA OMOLE КО IBARAKOU MOLLUMBA OMOLE КО. IBARAKOU MOLLUMBA АКО ESHU KULONA IBARAKOU MOLLUMBA. ACHE ESHU KULONA IBARACOU MOLLUMBA OMOLE КО АКО ACHE. ARONG LARO AKONG LAROLE КО АКО ACHE. ARONG LARO AKONG LAROLLE ESHU KULONA А ESHU COMA KOMIO ACHE. AKONKA LAR AKONKO LAR АКО ACHE IBA LA GUANA ESHU. LAROLLE AKONKO LARO LAROLLE Е LAROLLE AKONKO AKNONKO LAROLLE AKONKO LAROLLE AKONKO LA GUANA Е LAROLLE».
Сначала это заклинание читается 9 раз. Потом в астрале открываются перекрестки, и далее вызывается сама Ошун. Читается 9 раз:
««ибораку кунику омете барако малумба. ометей арун клару а ком кешу колона. амоле коэбаракула малэ коу. анонку а кнонку лагуанаэшу. умалумба иба ком аюба. ларолэ э ларолэ а кон ку ла гуана. а лор лару коа гоаше аше эше колона омалако и баракуа малэко о мете комаломба эмоколона.
Комэрсио хоман лэвэр оро ай комо эсте комерсио хоман рекузей эй фортуна суэкро ай хэрмано ашэ клавос диос (имя) порде трас нобо энсу сейдат де боэн оро ай плата ашэ. Комерсио хуман лавор урэй комо эсте комерсио хуман рекуэзе фортуна суэра э хэрмано ашэ клавос диос (имя) порде трас нобо энсо сейдат де буэн оро ай плата ашэ. Кумерсио хуман лавор оро ай комо эстэ комерсио хуман рекуэза ай фртуна соэгро афермано ашэ клавос диос (имя) пор дэ трас но боэнсо сейдат де боэн оро ай плата ашэ.»
Тут надо пояснить. Часть заклинаний мне писали носители языка и магии. Потому как писали, я так и буду приводить текст. Написано большими буквами, так я и буду писать с сохранением того как написано, и что написано. Часть текстов заклинаний я писал с диктофона, как слышал. Если время хватало, то мне некоторые тексты переводили на русский язык, те, что можно использовать на русском языке, ибо мне так понятней. Потому в книге могут встречаться тексты как на испанском языке, так на русском, так и испанский, записанный русскими буквами.
Богиня неожиданно появилась прямо посреди песчаной ямы. Я даже отшатнулся, поскольку стоял от ямы в нескольких сантиметрах.
– Охренеть. – Невольно произнес я, чуть не упав. Меня никто, кроме Васьки не понял. Но все неодобряюще посмотрели на меня.
А что бы вы сказали, если прямо перед вами появляется красивая такая мулатка в чем мама её родила, то есть совсем абсолютно без одежды. А ты как мудак в плавках, потому что на солнце+40, и ты еще хочешь ухватить на халяву солнца побольше, потому как количество дней у тебя в раю ограничено.
В плавках у меня намечалось очень заметное движение, и некое, я бы сказал, увеличение в размерах содержимого.
Салима подняла восхищенно большой палец. А мне стало жутко неудобно.
То ли остальные ни черта не видели в духовном плане, то ли смотрели только на меня. Но у меня появилось ощущение, что вижу Ошун только я.
Богиня внимательно посмотрела на меня. Потом взгляд её опустился еще ниже лица, и она довольно улыбнулась, погладив меня там, где кроме жены никто не гладил меня очень давно.
Я довольно зарычал.
Салима, как-то ревниво и неодобрительно посмотрела на нас с Ошун, и что-то сказала по-испански. Я не понял ни фига, зато поняла Ошун. Убрала руку и в дальнейшем делала вид, что она просто бог-статуя. Делая вид, что не видит меня в упор.
Я тоже принял вид смиренного тибетского монаха, которого в принципе не интересуют женщины как явление. Но закрыть глаза я как-то не мог. Мне было просто неудобно. Но, честно сказать, вид голой богини прямо перед твоим носом не позволял быть полностью спокойным и пофигистичным монахом-импотентом с отрезанными яйцами. Нечто в моих плавках явно жило своей жизнью, и стояло как статуя. Чтобы хоть как-то отвлечься я скосил глаза на Ваську.
У болгарина были те же проблемы, как и у меня. Он стоял весь красный, как рак, в позе футболиста, стоящего в стенке, перед пробитием штрафного удара.
Я посмотрел украдкой на евреев. Три тетки были безучастны ко всему происходящему. Парень еврей, тоже был индифферентен, как столб. Евреям был проще, они были все в белом, и, похоже, что богиню они не видели вообще.
Тем временем Салима сделала жертвоприношение – доминиканские креветки. Килограмма эдак два, а то и три гигантских таких лангустинов. Вывалив их прямо на ноги Ошун.
Богиня скроила недовольную мину и вышла из ямы, где шевелились лангустины, стала рядом со мной, прижавшись ко мне своей большой и теплой грудью.
Я уже не мог быть больше монахом никак, и тоже превратился в футболиста, стоявшего в стенке. Нет, если никого не было бы вокруг, и я был бы не женат, тогда конечно, я как нормальный русский мужик, сказал бы даме пару комплиментов. А потом занялся большой и чистой любовью прямо на песке, стараясь пробурить скважину поглубже, ну и найти, если удастся, какие-нибудь полезные ископаемые. Ну, или на крайний случай, устроить небольшое, но чувствительное землетрясение, или на худой конец устроить локальное извержение.
Но вокруг были люди, мы проводили какой-то очень странный ритуал, и я не мог все бросить, и заняться любовь с привлекательной голой мулаткой, которая откровенно терлась об меня своей грудью шестого размера.
Учитывая, что я женат, и она вроде бы тоже замужем, плюс, что она еще вроде бы как дух бесплотный по идее, да к тому же еще и бог, то занятие сексом было теоретически совсем невозможно. Но тело было почему-то убеждено в обратном, и не хотело подчиняться ни разуму, ни воле.
Салима, видя что происходит со мной и Васькой, ускорила чтение заклинаний. Читала она их с телефона. Кстати, очень удобно, как показала практика.
Потом Салима, закопала шевелящихся лангустинов. Ошун все это время, не переставая заигрывала со мной. Строила мне глазки. Гладила меня то тут, то там…
В это время из песка соорудила Салима что-то типа пирамиды параметрами полметра на полметра в основании и высотой также в пятьдесят сантиметров.
Потом еще прочла раз вызов Ошун (текст выше). Сделала жертвоприношение в качестве рома, вылив его на пирамиду из песка. После этого отослала Ошун назад в божественный мир.
Богиня недовольно глянула на мою учительницу, подмигнула мне, сделала мне воздушный поцелуй, и исчезла.
По знаку Салимы, мы взялись за руки внутри нашего внутреннего круга, произнесли короткое заклинание, и резко вскинули руки вверх. Вот текст того, что мы говорили:
«Комэрсио хоман лэвэр оро ай комо эсте комерсио хоман рекузей эй фортуна суэкро ай хэрмано ашэ клавос диос (называешь своё имя) пур де трас нобо энсу сейдат де боэн оро ай плата ашэ. Комерсио хуман лавор урэй комо эсте комерсио хуман рекуэзе фортуна суэра э хэрмано ашэ клавос диос (называешь своё имя) пур де трас нобо энсо сейдат де буэн оро ай плата ашэ. Кумерсио хуман лавор оро ай комо эстэ комерсио хуман рекуэза ай фртуна соэгро афермано ашэ клавос диос (называешь своё имя) пур дэ трас но боэнсо сейдат де боэн оро ай плата ашэ.»
Тотчас вокруг солнца появилось яркое гало. Надо сказать что ни до, ни после ритуала я гало на Солнце не видел вообще. Гало́ это оптический феномен, эдакое светящееся кольцо вокруг источника света. Гало обычно появляется вокруг Солнца и Луны, иногда вокруг других мощных источников света, таких как уличные огни. Длился эффект гало около двух часов, и был виден всем на острове. Я пробовал сфотографировать этот эффект, но фотоаппарат фиксировал лишь белый кадр. После ритуала я подошел к Салиме, и наклонясь, к ней пониже спросил:
– А телефончика Ошун у тебя случаем нет?
– Совсем с ума сошел от любви? Какой телефончик? Она же богиня!
И Салима с неодобрением посмотрела на меня.
Потом, подумав, произнесла:
– Хорошо, – садимся пишем вызывание Ошун, при помощи которого вы всегда сможете её вызывать.
– Только учтите, его никому нельзя передавать. Исключение: только своим ученикам и детям можете его продиктовать. И продиктовала нам текст, кторый я привел чуть выше.
После занятия ко мне подошел Васька и спросил:
– И что – телефон богини Ошун Салима так и не дала?
– Нет. – Ответил я ему. – Ведь она же богиня, у неё нет телефона.
– Жалко. – Сказал мой друг, и густо покраснел.