Страдание преображения
Эта операция совершается небыстро, и перенести ее нелегко. Ее проводят с хирургической точностью и с учетом потребностей, уровня практики, степени зрелости Существа и способности пациента переносить вмешательство Небес в жизнь человека. Другими словами, она зависит от сдачи. А сдача связана с тем, насколько хорошо и как долго человек способен выдерживать наблюдение за чувством собственной важности и его влияние как на внешнюю, так и на внутреннюю коммуникацию.
Сколько страданий я готов вынести ради работы моего Мастера? Я постоянно задавался этим вопросом. Его можно было бы сформулировать иначе: «Сколько страданий я готов вынести ради восстановления своего изначального здравомыслия и целостности?»
Этот уровень самонаблюдения зависит как от чувства юмора, так и от способности помнить себя всегда и во всем, говоря языком Гурджиева. Без самовоспоминания невозможна настоящая работа. Старание сохранять присутствие в «сейчас» своего тела развивает присутствие и внимание, эти неотъемлемые аспекты Существа. Самовоспоминание вызывает присутствие, а самонаблюдение – внимание. По мере их развития становится возможным все дольше терпеть страдание преображения. Страдание в этом смысле не является негативным понятием – это один из аспектов конструктивного процесса преображения, без которого этот процесс не может продолжаться. Мы страдаем для того, чтобы нас преобразил наш Творец. Видеть и чувствовать себя таким, какой я есть, – это намеренное страдание, позволяющее расти и созревать как Существо.
Я себя не помню. Итак, мой Мастер подвергает меня страданиям, провоцируемым моим чувством собственной важности. Это помогает мне вспомнить себя. Вы видите красоту этого явления, охватившего меня? Вы видите, как приходят ответы на наши молитвы? Господи, помилуй; я хочу работать.
Мы уже сотни раз слышали это от СМИ, погруженных в сон: будьте осторожны в своих желаниях. У желания есть потенциал, когда его сознательно удерживают в сердце. Желание – это мать цели. Мое желание – работать; моя цель – помнить о себе всегда и во всем, то есть не отвлекаться ни на один вдох. Чтобы исполнить желания моего Мастера, я должен быть изменен «хирургическим» путем. В этом сосуде, как он сейчас устроен – с множеством энергетических утечек в форме отвлекающих факторов, среди которых есть чувство собственной важности, – я не могу удерживать энергию, которая требуется для выполнения работы Мастера в мире.
Эта идея о собственной важности принимает множество форм. Например, я все время рискую выказать себя в этой книге человеком, который знает то, чего не знает читатель, рискую выставить себя правым, а других неправыми. А еще есть опасность угодить в ловушку демонстрации своего превосходства и уверенности в своих воззрениях, приравнивания последних к истинам. Но есть и обратная сторона медали: предположение и прямое заявление о том, что я – неполноценный, невежественный, невротичный и полный недостатков, это такое же чувство собственной важности, только под личиной ненависти к себе.
Я хочу сознательно и добровольно лечь на «операционный стол». Я хочу вспомнить себя. Тогда моя работа будет иметь четкий вектор: сосредоточить внимание в нужном месте и сознательно удерживать тело в расслабленном состоянии (этого же требуют от роженицы), пока «хирург» занимается своим делом.