Свежесть океанского бриза пробивалась сквозь полупрозрачные занавески, нежно покачивая их манящим ветерком. И только чайный аромат голландского табака напоминал о присутствии здесь человека. На террасе стоял мужчина средних лет. Упершись ладонью в перила, словно в штурвал корабля, он задумчиво смотрел в бескрайние просторы океана. Вдруг мужчина резко обернулся, будто кто-то окликнул его, и бросил взгляд на приоткрытую дверь, ведущую в спальню. Выждав непродолжительную паузу, он вскоре направился туда величественными королевскими шагами. Тихонько подошёл к мольберту и плавно нанёс несколько заключительных штрихов, глядя на одну из прекраснейших женщин в мире.
Она была похожа на спящего ангела. Её шикарные чёрные волосы были раскиданы на бордовой шёлковой простыне. Изысканное английское ложе на фоне такой белокожей красавицы казалось обычной, ничем не примечательной кушеткой. Бордовое покрывало прикрывало изящный изгиб бёдер, чем ещё больше подчёркивало великолепную женскую природу…
«Время будить! – подумал Сэмиус. – О Великий, Всемогущий, разнопроявленный Господи! Как прекрасно и чудесно служить тебе, передавая людям то, что они утратили: этот факел любви, преданности и служения».
Сэмиус, не отрывая взгляда от девушки, без лишних движений, словно мастер кендзюцу вкладывает меч в ножны, положил карандаш на мольберт. Он подошёл к изголовью кровати и нежно и бережно прикоснулся к волосам красавицы. «Пора оживать и расцветать, Эллис!» – взывал он к её подсознанию.
Элиза, приоткрыв веки, постепенно возвращалась в реальность. Глаза её были чисты и бездонны, как небо. Заметив Сэмиуса, она быстро оживилась и расплылась в улыбке.
Затем жадно схватила его за руку и пролепетала:
– Это вы, Сэм? Как хорошо! А я уж, грешным делом, подумала, что ночью мне приснился удивительный красивый сон. Неужели всё это происходит со мной по-настоящему?
Элиза приподнялась на постели и, не отпуская его руку, смотрела на Сэма. Девушка даже не заметила, как край шёлка соскользнул с её мраморной кожи и оголил прекрасное нежное тело.
– Ещё вчера я была загнана в угол, как лесной зверёк, поворотами судьбы. А сегодня я будто родилась заново. То, что было вчера, не моя жизнь. Моя жизнь – это то, что есть сегодня и не умрёт никогда!
Элиза кинулась к Сэму. Как маленький медвежонок обнимает ствол дерева, так и она крепко стиснула его в объятиях, не желая отпускать. Она жадно поцеловала небольшие аккуратные губы Сэма. Он ответил ей в унисон. Затем, оторвавшись от пухленьких и красивых губок, положил её голову на своё плечо.
Сэм крепко прижал точёный стан девушки к себе и промолвил:
– Вы прекрасны, Элиза! Картина готова. Помните: это ваше желание. Возьмите себя в руки. Всё только начинается. Сначала в душ, и будем пить ваш любимый бразильский кофе!
– Только один вопрос, Сэм. Кто вы?
– На этот вопрос, сударыня, – Сэмиус откашлялся, – я вам не дам однозначного ответа. Чтобы понять, кто я, придётся выслушать целую историю. И, вообще, зачем вам это надо? А ну, бегом в душ! Окей?!
– ОКЕЙ! – ответила Элиза и, накинув на себя шёлковое покрывало, побежала в ванную. Она несколько раз оглянулась, как бы боясь потерять контакт со странным мистическим персонажем, появившимся в ее обычной на первый взгляд, но удивительной жизни.
Этим утром на террасе было свежо. Приготовив кофе, Сэм уселся в кресло-качалку с мягкими подлокотниками фирмы «Гранд плюс». Здесь было всё создано этой фирмой вплоть до кухонной утвари, за исключением одежды для отдыха и нескольких восточных атрибутов. А ещё серебряного индийского кофейника, стоящего на прозрачном столике из стекла. Кофейник словно парил в воздухе и испускал пар, будто таил в себе джина. Сэм взял с подставки свою трубку, снова её раскурил и, глядя на клубящийся дым, углубился в раздумья.
Элиза вышла на террасу и подставила руки лёгкому ветерку.
– О, как это чудно! Какое приятное утро! – воскликнула она.
Сэм вежливо пригласил даму к столику и разлил кофе по чашкам.
– Сэмиус, вы исполните обещанное? – поинтересовалась Элиза. – Расскажете о себе?
– Ну что ж, – вздохнул Сэм, – что бы вы хотели узнать?
– Всё! Всё! Всё! Всю вашу историю. Про ваше детство. Как вы стали тем, кто вы есть.
Сэмиус ещё раз затянулся, затем вытряхнул остатки табака в океан. Потом достал из кармана бирюзовые чётки и стал осторожно перебирать их. Он вновь посмотрел на Элизу и в конце концов начал свой рассказ:
– Родился я в Украине в 1978 году в одном из греческих поселков, в двенадцати километрах от Азовского моря. Отец покинул нас с матерью, когда мне было три года. Вскоре он умер в местной больнице от тяжёлого заболевания. Отец был художником. Мать, оставшись с маленьким ребёнком на руках, вытягивала ношу жизни, как могла – работала продавцом в соседнем посёлке. Родственников у меня было много: дяди, тёти, братья, сёстры и так далее. А потому маме всегда было с кем меня оставить на время работы с семи утра до десяти вечера. Была у меня любимая тётушка Варя, которая воспитывала дочь Ирину и сына Никифора. Она со своим мужем Фёдором и детьми любила выезжать летом к морю. Я часто ездил с ними. Мы с Никифором резвились в воде до посинения. Тогда это и случилось. Море было спокойным и приятным, но к вечеру всё изменилось. Наступали сумерки. Взрослые метрах в семи от берега были заняты разговорами о жизни, а мы с Никифором играли с большими волнами. Никифор был старше меня на два года и плавал как рыба. В девять лет он смело спрыгивал с надувного матраса, а я, ухватившись за матрас поперёк, подпрыгивал на волнах, накатывающих на нас с большой скоростью. Ник в очередной раз, поддразнивая меня, погрузился с головой в воду и оттолкнулся от надувного плота. Тот закрутился как пропеллер. Я не заметил, как меня стало быстро уносить от берега. Взрослые на берегу что-то встревоженно кричали, указывая то ли на меня, то ли куда-то вдаль, словно увидели что-то страшное. Я крепко вцепился в матрас как в единственное спасение. А меня несло навстречу новой судьбе или к смерти, как думал я в тот момент. В какой-то миг я перестал видеть людей и слышать их крики. Вдруг матрас выпрямился, словно доска, и стремительно понёсся в сторону. Приподняв голову, я увидел перед собой чёрный столб смерча. Словно гигантский хобот, он спускался с облаков прямо на меня. «Вот она смерть», – подумал я и потерял сознание. Очнулся я от палящего солнца. Побитый, поцарапанный и измождённый, я лежал на песчаном берегу, вцепившись за торчащий камень. Так я попал к великому мудрецу, преданному Бога – Нарада Муни, что в переводе с санскрита означает «Освобождение». Именно там я и получил своё предназначение. Ну что, сударыня, вас ещё что-то интересует?
– Я хочу стать вашей ученицей! – приняла решение Элиза.
– Но вы, милая, мой клиент, моя гостья, а не ученица. Гостей я угощаю, а клиентам даю лишь некоторые инструкции, связанные с управлением и корректировкой их линий жизни. А вашу жизнь я уже написал.
– О, как же я позабыла о картине! – подпрыгнула Элиза. – Даже не взглянула! Неудержимо хочется посмотреть!