Однако магистр не отвечал. Он молча раскачивался в кресле.
– Магистр?.. – Пиранелли привстал в кресле, наклоняясь в сторону магистра. Но тот остановил его движение и покачал головой, затем выставил вперед руку – мол, подождите, все в порядке. Затем он открыл глаза.
– Я ударил… Удар был достойный… Но я не видел крови. Пику толкнули на меня. Я не понял, каким образом… Кто-то толкнул на меня.
– Идет удар, – опять резко вскрикнул Вернье.
– Держим защиту! – громко крикнул магистр.
– Материал? – спросил Пиранелли.
– Ставим чугун. Чугун или гранит. Толщина – около двадцати сантиметров.
– Ответный удар идет! – вдруг вскрикнул Степлтон. – Ставьте все индивидуальную защиту.
На несколько минут все стихло.
– Защита держит, – заметил Степлтон.
– Мне плохо, – тихо сказал Вернье. – Врача…
Магистр вскочил.
– Бачински, Пиранелли, держите защиту. Степлтон, помогите поднять Вернье…
Втроем они помогли было подняться французу, однако тот обмяк у них в руках. Магистр вызвал служителей. Рослые мужчины в черном подняли Вернье и унесли в прихожую, положили на диван. Тот был бледен. Глаза ввалились, зрачки блуждали. Пот на лбу выступил мелкими желтыми пятнышками.
– Срочно бригаду медиков! – приказал магистр. – Работу заканчиваем. Ставим защиту на отход.
Отойдя от Вернье, магистр поднялся на лифте наверх, на пятый этаж, вышел на балкон. Город накрывала ровным розовым пламенем вечерняя заря, поднимавшаяся над океаном. Сам же он огромной тушей лежал почти недвижимо, нежась в лучах позднего солнца. На душе у магистра была пустота и горечь, и также плохо сдерживаемый гнев. Некоторое время он стоял и смотрел на голубеющий вдали океан. Внизу появилась белая машина медицинской бригады. Магистр увидел бледного Вернье, которого подняли на ноги и с трудом втащили в машину. Та шумнула мотором и очень быстро уехала.
«Черт знает, что там за звери, – подумал магистр, и двинулся к лифту. – Сотни лет душим, и все живут… Еще огрызаются…»
Предчувствие новых тяжелых схваток тяжело внедрилось в его и без того угнетенное, подавленное, ущемленное сознание.