В пятую чашечку пошли побеги шалфея и можжевельника, кусты которых росли вдоль ручья, вытекавшего из фонтана, а для шестой он собрал немного сухой травы. Сорвав плод с мандаринового дерева, Камалашила очистил его, положил несколько долек в седьмую чашечку, а остальное с удовольствием съел сам, не забыв сунуть одну дольку мне в руки. Все это время он говорил не переставая.
– Представь, – продолжал индиец, жуя мандарин, – что некто очень важный возьмет да и появится в этом Саду сегодня ночью, во время нашей практики. Может, это будет даже сама великая царица с золотыми волосами и в золотой короне… – Тут он лукаво подмигнул мне, как будто знал, почему мое сердце вновь и вновь приводит меня сюда, под сень чинары. – Ведь тебе же не захочется перед такими гостями упасть лицом в грязь? Ведь их надо встретить согласно законам степного гостеприимства!
– А кого ты ждешь? Конкретно кого? – спросил я.
– Следует пригласить Просветленных! – прыснул он. – Как можно медитировать, если их нет рядом? Как можно медитировать, пока не приведешь сюда, хотя бы мысленно, своего Сердечного Учителя?
Эти последние слова – Сердечный Учитель – глубоко поразили меня, отозвавшись сердечной болью в моей груди, ибо я понял, что не могу представить себе иного «Сердечного Учителя», чем моя золотая Леди.
– Ну вот, – продолжал меж тем Камалашила, склонившись над чашечками, – расставим их как подобает. Первая чашка с водой у нас будет хрустальным бокалом с прекрасным напитком, подходящим для чествования высокого гостя. Еще одна чашка с водой. – Он двигал чашками, как ловкий наперсточник на базаре. – Это будет тазик с теплой водой из минеральных источников, подходящий для омывания ног дорогого гостя, утомленных долгим странствием. В третьей – цветок. Кто ж не любит цветов! – Камалашила глубоко вдохнул запах раскрывшегося бутона. – Потом благовония. – И с этими словами мой наставник поджег ароматные веточки можжевельника и шалфея, чиркнув огнивом, которое он проворно вытащил из бездонных складок своей хламиды.
– Тебе не надоело всегда таскать с собой все эти штуки? – хмуро спросил я.