Перейти к основному содержимому
Русская идея
Полная версия

Русская идея

Оценок пока нет
1946
20 стр.

В работе «Русская идея», представленной вниманию читателей в настоящем издании, философ исследует «русскость», таинственную субстанцию «русской души». Размышления Бердяева охватывают исторические события от Крещения Руси до Октябрьской революции, неразрывно связанные с деятельностью Аввакума, Петра I, Чаадаева, Достоевского, Соловьева, Ленина.

Страница 1 из 20

4

К 1917 г., в атмосфере неудачной войны, все созрело для революции. Старый режим сгнил и не имел приличных защитников. Пала священная русская империя, которую отрицала и с которой боролась целое столетие русская интеллигенция. В народе ослабели и подверглись разложению те религиозные верования, которые поддерживали самодержавную монархию. Из официальной фразеологии «православие, самодержавие и народность» исчезло реальное содержание, фразеология эта стала неискренней и лживой. В России революция либеральная, буржуазная, требующая правового строя, была утопией, не соответствующей русским традициям и господствовавшим в России революционным идеям. В России революция могла быть только социалистической. Либеральное движение было связано с Государственной думой и кадетской партией. Но оно не имело опоры в народных массах и лишено было вдохновляющих идей. По русскому духовному складу, революция могла быть только тоталитарной. Все русские идеологии были всегда тоталитарными, теократическими или социалистическими. Русские – максималисты, и именно то, что представляется утопией, в России наиболее реалистично. Как известно, слово «большевизм» произошло от большинства на съезде социал-демократической партии в 1903 г., слово же «меньшевизм» – от меньшинства этого съезда. Слово «большевизм» оказалось отличным символом для русской революции, слово же «меньшевизм» – негодным. Для русской левой интеллигенции революция всегда была и религией, и философией, революционная идея была целостной. Этого не понимали более умеренные направления. Очень легко доказать, что марксизм есть совершенно неподходящая идеология для революции в земледельческой стране, с подавляющим преобладанием крестьянства, с отсталой промышленностью и с очень немногочисленным пролетариатом. Но символика революции – условна, ее не нужно понимать слишком буквально. Марксизм был приспособлен к русским условиям и русифицирован. Мессианская идея марксизма, связанная с миссией пролетариата, соединилась и отожествилась с русской мессианской идеей. B русской коммунистической революции господствовал не эмпирический пролетариат, а идея пролетариата, миф о пролетариате. Но коммунистическая революция, которая и была настоящей революцией, была мессианизмом универсальным, она хотела принести всему миру благо и освобождение от угнетения. Правда, она создала самое большое угнетение и уничтожила всякую свободу, но делала это, искренно думая, что это – временное средство, необходимое для осуществления высшей цели. Русские коммунисты, продолжавшие себя считать марксистами, вернулись к некоторым народническим идеям, господствовавшим в XIX в., они признали возможным для России миновать капиталистическую стадию развития и прямо перескочить к социализму. Индустриализация должна происходить под знаком коммунизма, и она происходит. Коммунисты оказались ближе к Ткачеву, чем к Плеханову и даже чем к Марксу и Энгельсу. Они отрицают демократию, как отрицали многие народники. Вместе с тем они практикуют деспотические формы управления, свойственные старой России. Они вносят изменения в марксизм, который должен быть приведен в соответствие с эпохой пролетарских революций, которой еще не знал Маркс. Ленин был замечательным теоретиком и практиком революции. Это был характерно русский человек с примесью татарских черт. Ленинисты экзальтировали революционную волю и признали мир пластическим, годным для любых изменений со стороны революционного меньшинства. Они начали утверждать форму диалектического материализма, в которой исчезает детерминизм, раньше столь бросавшийся в глаза в марксизме; почти исчезает и материя, которой приписываются духовные качества – возможность самодвижения изнутри, внутренняя свобода и разумность. Произошла также острая национализация Советской России и возвращение ко многим традициям русского прошлого. Ленинизм-сталинизм не есть уже классический марксизм. Русский коммунизм есть извращение русской мессианской идеи. Он утверждает свет с Востока, который должен просветить буржуазную тьму Запада. В коммунизме есть своя правда и своя ложь. Правда – социальная, раскрытие возможности братства людей и народов, преодоление классов; ложь же – в духовных основах, которые приводят к процессу дегуманизации, к отрицанию ценности человека, к сужению человеческого сознания, которое было уже в русском нигилизме. Коммунизм есть русское явление, несмотря на марксистскую идеологию. Коммунизм есть русская судьба, момент внутренней судьбы русского народа. И изжит он должен быть внутренними силами русского народа. Коммунизм должен быть преодолен, а не уничтожен. В высшую стадию, которая наступит после коммунизма, должна войти и правда коммунизма, но освобожденная от лжи. Русская революция пробудила и расковала огромные силы русского народа. В этом ее главный смысл. Советская конституция 1936 г. создала самое лучшее в мире законодательство о собственности. Личная собственность признается, но в форме, не допускающей эксплуатации. Назрел новый душевный тип с хорошими и плохими чертами. Но свободы человека все еще нет.

При всей разорванности русской культуры и противоположности между революционным движением и ренессансом между ними было что-то общее. Дионисическое начало прорывалось и там, и там, хотя и в разных формах. Я называю русским ренессансом тот творческий подъем, который у нас был в начале века. Но он не походил на большой европейский ренессанс по своему характеру. Позади его не было Средневековья, позади была пережитая интеллигенцией эпоха просвещения. Русский ренессанс вернее сравнить с германским романтизмом начала XIX в., которому тоже предшествовала эпоха просвещения. Но в русском движении того времени были специфически русские черты, которые связаны с русским XIX в. Это прежде всего религиозное беспокойство и религиозное искание, это – постоянный переход в философии за границы философского познания, в поэзии – за границы искусства, в политике – за границы политики в направлении эсхатологической перспективы. Все протекало в мистической атмосфере. Русский ренессанс не был классическим, он был романтическим, если употреблять эту условную терминологию. Но романтизм этот был иной, чем на Западе, в нем была устремленность к религиозному реализму, хотя этот реализм и не достигался. В России не было той самодовольной замкнутости в культуре, которая так характерна для Западной Европы. Несмотря на западные влияния, особенно Ницше, хотя и по-особенному понятого, влияния западных символистов, была устремленность к русскому самосознанию. В эту эпоху было написано уже цитированное стихотворение А. Блока «Скифы». Только в ренессансную эпоху стал нам по-настоящему близок Достоевский, полюбили поэзию Тютчева и оценили Вл. Соловьева. Но вместе с тем было преодолено нигилистическое отрицание XIX в. Русское революционное движение, русская устремленность к новой социальности оказались сильнее культурно-ренессансного движения; движение опиралось на поднимающиеся снизу массы и было связано с сильными традициями XIX в. Культурный ренессанс был сорван, и его творцы отодвинуты от переднего плана истории, частью принуждены были уйти в эмиграцию. Некоторое время торжествовали самые поверхностные материалистические идеи, и в культуре произошел возврат к старому рационалистическому просвещению. Социальный революционер был культурным реакционером. Но все это, свидетельствуя о трагической судьбе русского народа, совсем не означает, что весь запас творческой энергии и творческих идей пропал даром и не будет иметь значения для будущего. Но так совершается история. Она протекает в разнообразных психических реакциях, в которых то суживается, то расширяется сознание. Многое то уходит в глубину, исчезая с поверхности, то опять поднимается вверх и выражает себя вовне. Так будет и у нас. Происшедший у нас разгром духовной культуры есть только диалектический момент в судьбе русской духовной культуры и свидетельствует о проблематичности культуры для русских. Все творческие идеи прошлого вновь будут иметь оплодотворяющее значение. Духовная жизнь не может быть угашена, она – бессмертна. В эмиграции реакция против революции создала и реакционную религиозность. Но явление это – незначительно в свете более далеких перспектив.


Русская мысль, русские искания начала XIX в. и начала XX в. свидетельствуют о существовании русской идеи, которая соответствует характеру и призванию русского народа. Русский народ – религиозный по своему типу и по своей душевной структуре. Религиозное беспокойство свойственно и неверующим. Русские атеизм, нигилизм, материализм приобретали религиозную окраску. Русские люди из народного, трудового слоя, даже когда они ушли от православия, продолжали искать Бога и Божьей правды, искать смысла жизни. Русским чужд рафинированный скептицизм французов, они – верующие и тогда, когда исповедуют материалистический коммунизм. Даже у тех русских, которые не только не имеют православной веры, но даже воздвигают гонение на православную церковь, остается в глубине души слой, формированный православием. Русская идея – эсхатологическая, обращенная к концу. Отсюда русский максимализм. Но в русском сознании эсхатологическая идея принимает форму стремления ко всеобщему спасению. Русские люди любовь ставят выше справедливости. Русская религиозность носит собор —


ный характер. Христиане Запада не знают такой коммюнотарности, которая свойственна русским. Все это – черты, находящие свое выражение не только в религиозных течениях, но и в течениях социальных. Известно, что главный праздник русского православия есть праздник Пасхи. Христианство понимается прежде всего, как религия Воскресения. Если брать православие не в его официальной, казенной, извращенной форме, то в нем больше свободы, больше чувства братства людей, больше доброты, больше истинного смирения, меньше властолюбия, чем в христианстве западном. За внешним иерархическим строем русские в последней глубине всегда были антииерархичны, почти анархичны. У русского народа нет той любви к историческому величию, которым так пленены народы Запада. Народ, обладающий величайшим в мире государством, не любит государства и власти и устремлен к иному. Немцы давно уже построили теорию, что русский народ – народ женственный и душевный в противоположность мужественному и духовному немецкому народу. Мужественный дух немецкого народа должен овладеть женственной душой русского народа. С этой теорией связывалась и соответственная практика. Вся теория построена для оправдания германского империализма и германской воли к могуществу. В действительности русский народ всегда был способен к проявлению большой мужественности, и он это докажет и доказал уже германскому народу. В нем было богатырское начало. Русские искания носят не душевный, а духовный характер. Всякий народ должен быть мужеженственным, в нем должно быть соединение двух начал. Вернее, что в германском народе есть преобладание мужественного начала, но это скорее уродство, чем качество, и это до добра не доводит. Эти суждения имеют, конечно, ограничительное значение. В эпоху немецкого романтизма проявилось и женственное начало. Но верно, что германская и русская идеи – противоположны. Германская идея есть идея господства, преобладания, могущества; русская же идея есть идея коммюнотарности и братства людей и народов. В Германии всегда был резкий дуализм между ее государством и милитаристическим и завоевательным духом и ее духовной культурой, огромной свободой ее мысли. Русские очень много получили от германской духовной культуры, особенно от ее великой философии, но германское государство есть исторический враг России. В самой германской мысли есть элемент, нам враждебный, особенно в Гегеле, в Ницше и, как это ни странно, в Марксе. Мы должны желать братских отношений с германским народом, который сотворил много великого, но при условии его отказа от воли к могуществу. Воле к могуществу и господству должна быть противопоставлена мужественная сила защиты. У русских моральное сознание очень отличается от морального сознания западных людей, это сознание более христианское. Русские моральные оценки определяются по отношению к человеку, а не к отвлеченным началам собственности, государства, не к отвлеченному добру. У русских иное отношение к греху и преступлению, есть жалость к падшим, униженным, есть нелюбовь к величию. Русские менее семейственны, чем западные люди, но безмерно более коммюнотарны. Они ищут не столько организованного общества, сколько общности, общения, и они малопедагогичны. Русский парадокс заключается в том, что русский народ гораздо менее социализирован, чем народы Запада, но и гораздо более коммюнотарен, более открыт для общения. Возможна мутация и резкие изменения под влиянием революции. Это возможно и в результате русской революции. Но Божий замысел о народе остается тот же, и дело усилий свободы человека – оставаться верным этому замыслу. Есть какая-то индетерминированность в жизни русского человека, которая малопонятна более рационально детерминированной жизни западного человека. Но эта индетерминированность открывает много возможностей. У русских нет таких делений, классификаций, группировок по разным сферам, как у западных людей, есть большая цельность. Но это же создает и трудности, возможность смешений. Нужно помнить, что природа русского человека очень поляризованная. С одной стороны – смирение, отречение; с другой стороны – бунт, вызванный жалостью и требующий справедливости. С одной стороны – сострадательность, жалостливость; с другой – возможность жестокости; с одной стороны – любовь к свободе, с другой стороны – склонность к рабству. У русских – иное чувство земли, и самая земля иная, чем у Запада. Русским чужда мистика расы и крови, но очень близка мистика земли. Русский народ, по своей вечной идее, не любит устройства этого земного града и устремлен к Граду Грядущему, к Новому Иерусалиму, но Новый Иерусалим не оторван от огромной русской земли, он с ней связан, и она в него войдет. Для Нового Иерусалима необходима коммюнотарность, братство людей, и для этого необходимо еще пережить эпоху Духа Св., в которой будет новое откровение об обществе. В России это подготовлялось.


  1. Я это выразил в старом этюде «Душа России», который вошел в мою книгу «Судьба России».↩︎

    Вернуться к тексту
  2. См.: Г. П. Федотов. «Святые Древней Руси».↩︎

    Вернуться к тексту
  3. См.: П. Милюков. «Очерки по истории русской культуры», т. III. Национализм и европеизм.↩︎

    Вернуться к тексту
  4. См. книгу С. Ф. Платонова «Москва и Запад».↩︎

    Вернуться к тексту
  5. См.: А. Щапов. «Социально-педагогические условия умственного развития русского народа».↩︎

    Вернуться к тексту
  6. См.: Боголюбов. «Н. И. Новиков и его время».↩︎

    Вернуться к тексту
  7. См. книгу Пыпина «Религиозные движения при Александре», а также его книгу «Русское масонство XVIII века и первой четверти XIX века». См. также книгу о. Г. Флоровского «Пути русского богословия».↩︎

    Вернуться к тексту
  8. См.: В. Семевский. «Политические и общественные идеи декабристов».↩︎

    Вернуться к тексту
  9. См. книгу М. Гершензона «История молодой России».↩︎

    Вернуться к тексту
  10. Это центральная проблема моей книги «Смысл творчества. Опыт оправдания человека», в которой я привожу пример Пушкина и св. Серафима.↩︎

    Вернуться к тексту
  11. См.: о. Г. Флоровский. «Пути русского богословия».↩︎

    Вернуться к тексту
  12. См. цитированную книгу Щапова.↩︎

    Вернуться к тексту
  13. См.: Г. Шпет. «Очерк развития русской философии».↩︎

    Вернуться к тексту
  14. См.: П. Сакулин. «Из истории русского идеализма. Кн. В. Ф. Одоевский»; Г. Шпет. «Очерк развития русской философии».↩︎

    Вернуться к тексту
  15. См.: М. Гершензон. «П. Чаадаев».↩︎

    Вернуться к тексту
  16. См. книгу В. Зеньковского «Русские мыслители и Европа».↩︎

    Вернуться к тексту
  17. О роли философии Гегеля см. у Чижевского: «Hegel in Russland».↩︎

    Вернуться к тексту
  18. См. материалы у Колюпанова: «Биография А. Кошелева».↩︎

    Вернуться к тексту
  19. См. мою книгу «А. С. Хомяков».↩︎

    Вернуться к тексту
  20. См. об этом мою книгу «А. С. Хомяков».↩︎

    Вернуться к тексту
  21. Слова из стихотворения Вл. Соловьева: «Каким ты хочешь быть Востоком, Востоком Ксеркса иль Христа?»↩︎

    Вернуться к тексту
  22. Сюсини принадлежат также два тома: «Fr. Baader et le romantisme mystique». Это первая обстоятельная систематизация миросозерцания Баадера.↩︎

    Вернуться к тексту
  23. См. мою книгу «Константин Леонтьев. Очерк из истории русской религиозной мысли».↩︎

    Вернуться к тексту
  24. См.: Чижевский. «Hegel in Russland».↩︎

    Вернуться к тексту
  25. См. книгу П. Сакулина «Социализм Белинского», в которой напечатано письмо к Боткину.↩︎

    Вернуться к тексту
  26. См. мою книгу «Миросозерцание Достоевского».↩︎

    Вернуться к тексту
  27. См.: И. Лернер. «Белинский».↩︎

    Вернуться к тексту
  28. См. книгу К. Мочульского «Духовный путь Гоголя».↩︎

    Вернуться к тексту
  29. Розанов терпеть не мог Гоголя за его нечеловечность и резко о нем писал.↩︎

    Вернуться к тексту
  30. См.: Spengler. «Der Untergang des Abendlandes». Zweiter Band.↩︎

    Вернуться к тексту
  31. Макс Шелер ошибочно противополагает христианство и гуманизм (гуманитаризм), который связывает с ressentiment (злопамятство), см. его «L’homme du ressentiment».↩︎

    Вернуться к тексту
  32. См.: В. Розанов. «Легенда о Великом Инквизиторе».↩︎

    Вернуться к тексту
  33. См. мою книгу «Константин Леонтьев».↩︎

    Вернуться к тексту
  34. Особенно интересна статья: «Philosophie und Nazionale konomie».↩︎

    Вернуться к тексту
  35. См. интересную книгу иезуита Ганса фон Бальтазара «Presence et pensene. Essai sur la philosophie religieuse de Gregoire de Nysse».↩︎

    Вернуться к тексту
  36. К. А. Пажитнов. «Развитие социалистических идей в России» и П. Сакулин. «Русская литература и социализм».↩︎

    Вернуться к тексту
  37. Цитата взята из «Былое и думы».↩︎

    Вернуться к тексту
  38. См. необыкновенно интересную книгу «Любовь у людей 60-х годов», где собраны письма Чернышевского, особенно к жене, с каторги.↩︎

    Вернуться к тексту
  39. См. мою старую книгу «Субъективизм и индивидуализм в общественной философии».↩︎

    Вернуться к тексту
  40. См.: П. Н. Ткачев. «Избранные сочинения». Четыре тома. Москва. 1933 г.↩︎

    Вернуться к тексту
  41. См.: А. Воронский. «Желябов». 1934 г.↩︎

    Вернуться к тексту
  42. См.: О. Spengler. «Der Untergang des Abendlandes». Zweiter Band.↩︎

    Вернуться к тексту
  43. См.: о. Г. Флоровский. «Пути русского богословия».↩︎

    Вернуться к тексту
  44. См. мою книгу «Психология русского нигилизма и атеизма».↩︎

    Вернуться к тексту
  45. См.: Е. Соловьев. «Писарев».↩︎

    Вернуться к тексту
  46. А. Щапов. «Социально-педагогические условия умственного развития русского народа».↩︎

    Вернуться к тексту
  47. См. мою книгу «А. С. Хомяков».↩︎

    Вернуться к тексту
  48. См.: A. Harnack. «Marcion: Das Evangelium vom Fremden Gott». Гарнак утверждает, что у русских есть склонность к маркионизму.↩︎

    Вернуться к тексту
  49. См. мою книгу «Миросозерцание Достоевского», в основу которой положено истолкование «Легенды о Великом Инквизиторе».↩︎

    Вернуться к тексту
  50. См. недавно вышедшее самое обстоятельное изложение философии Баадера: Е. Susini. «Franz von Baader et le romantisme mystique». Deux volumes.↩︎

    Вернуться к тексту
  51. См.: J. A. Mahler. «Die Einheit in der Kirche» и книгу Е. Wermeil. «J. A. Mahler et l’école catholique de Tibingen». Вермейль считает Мёлера родоначальником модернизма.↩︎

    Вернуться к тексту
  52. Для характеристики личности Вл. Соловьева особенно интересна книга К. Мочульского «Владимир Соловьев». Для изложения и критики философии Вл. Соловьева наибольший интерес представляет кн. Е. Трубецкой – «Миросозерцание Вл. Соловьева». Два тома.↩︎

    Вернуться к тексту
  53. Кн. А. Оболенский и Лукьянов.↩︎

    Вернуться к тексту
  54. См.: Вл. Соловьев. «Критика отвлеченных начал» и «Философские начала цельного знания».↩︎

    Вернуться к тексту
  55. См. мою еще не напечатанную книгу «Творчество и объективизация. Опыт эсхатологической метафизики».↩︎

    Вернуться к тексту
  56. См.: Тареев. «Основы христианства». Т. IV. «Христианская свобода».↩︎

    Вернуться к тексту
  57. См. мою статью «Учение Якова Бёме о Софии» в «Пути».↩︎

    Вернуться к тексту
  58. См. в «Schriften Franz Baaders». Insel-Verlag: «Sotze aus der erotischen Philosophic» и «Vierzig Sotze aus einer religisen Erotik».↩︎

    Вернуться к тексту
  59. Много материалов дает П. Бирюков – «Л. Н. Толстой. Биография».↩︎

    Вернуться к тексту
  60. См. его книги «Об отношении православия к современности» и «О современных потребностях мысли и жизни, особенно русской».↩︎

    Вернуться к тексту
  61. См. «Сочинения Архиепископа Иннокентия».↩︎

    Вернуться к тексту
  62. Я, кажется, первый обратил внимание на Несмелова в статье «Опыт философского оправдания христианства», напечатанной в «Русской мысли» 35 лет тому назад.↩︎

    Вернуться к тексту
  63. Сейчас католики, главным образом иезуиты, заинтересовались св. Григорием Нисским. См. интересную книгу: Hans von Balthasar. «Presence et pensene. Essai sur la philosophiе religieuse de Gregoire de Nysse».↩︎

    Вернуться к тексту
  64. См.: Тареев. «Основы христианства». Четыре тома.↩︎

    Вернуться к тексту
  65. См. изумительную книгу Л. Блуа «Exegese des lieux communs». Это – страстное обличение буржуазного духа и буржуазной мудрости.↩︎

    Вернуться к тексту
  66. Много интересных материалов можно найти у A. Wiatte: «Les sources occultes du romantisme». Deux volumes.↩︎

    Вернуться к тексту
  67. Эсхатологическое понимание христианства можно найти у Вейса и Луази.↩︎

    Вернуться к тексту
  68. Наибольшее влияние на Достоевского имел образ св. Тихона Задонского, который был христианским гуманистом в стиле XVIII в.↩︎

    Вернуться к тексту
  69. Одной из первых статей о Н. Федорове была моя статья «Религия воскрешения» в «Русской мысли».↩︎

    Вернуться к тексту
  70. См. книгу В. А. Кожевникова «Николай Федорович Федоров», очень богатую материалами.↩︎

    Вернуться к тексту
  71. Издано по-французски. Cte A. Ciezkowski. «Notre Рare», 4 тома.↩︎

    Вернуться к тексту
  72. Воспоминания А. Белого об А. Блоке, напечатанные в четырех томах «Эпопеи», – первоклассный материал для характеристики атмосферы ренессансной эпохи, но фактически в нем много неточного.↩︎

    Вернуться к тексту
  73. Моя статья в «Русской мысли» о книге П. Флоренского «Столп и утверждение истины» называлась «Стилизованное православие».↩︎

    Вернуться к тексту
Страница 1 из 20

Обсуждение книги

Войдите, чтобы оставить комментарий.
Сообщение