Интеллигенция была «введена» Петром, как и другие иноземные новшества. Двойственность ее положения также известна: вроде бы «баре» по образованию, социальному положению и оказываемому уважению, однако слишком бедны для бар и из простых. Эта амбивалентность (бедные, но респектабельные)создавала типично экзистенциальное мировоззрение: чувство вины, «долга перед народом», стремление к настоящей свободе и самоопределению, презрение к бытовой, утилитарной стороне жизни. Потому и русская философия прежде всего экзистенциальна как выражение мятущегося, виновного, идеалистического интеллигентского сознания41, когда историческое априори русских – лень, хандра, нетерпеливость и максимализм – получает соответствующие наличные культурные оформления в религиозности, социальности и литературности.
Русская философия не потому «религиозна», «социальна», что русские как-то особо от природы религиозный народ или народ, более других озабоченный социальными вопросами. Нет, скорее указанные черты (нетерпеливость и максимализм) находили свое адекватное выражение в радикальных формах религиозности и социальности так же, как своеобразная, исторически адекватная российская рациональность – в «русской лени и хандре» и в особом трагическом и болезненно-депрессивном экзистенциализме.
Итак, в любом случае, мы можем говорить о том, что у нас в течение двух веков сложилась культурная традиция русского философствования в двух формах:
– националистической, партикуляристской, в виде «русской религиозной философии», которая, однако, сумела представить свой партикуляризм в виде универсализма «истинного христианства» (православия) в рамках «богочеловеческого проекта»;