Глава 5. Утром
На следующее утро Лосев пришел в центр как всегда рано, но дверь уже была открыта. Кравцов наводил порядок в разгромленном кабинете и проверял оргтехнику. Все компьютеры были включены и все они работали исправно. Увиденное порадовало Лосева, и он даже немного улыбнулся.
– Есть разговор, – сказал он и пошел в свой кабинет.
– Вчера я сорвался, но не жалею об этом, – с такими словами Кравцов вошел к начальнику следом.
– Да уж. Честно сказать, вы меня не удивили своим поступком, – разбирая бумаги на столе, спокойно произнес Лосев. – Хотелось бы увидеть ваше примирение. Вы мне оба небезразличны.
– Я готов, но извинятся не буду.
– Этого и не понадобится. Дубов на вас не обижается, но он потрясен. Давно его так никто не мял. Кажется, у него проснулось любопытство к вашим записям. Иначе с чего бы так их защищать?
Через полчаса пришел и Дубов. Собрались молча за большим столом. Сдвинули все бумаги и книги на край. Лосев поставил три чарки и налил водки на треть.
– За мир и дружбу, – сказал Лосев.
Пригубили, но никто не выпил до дна. Холодный напиток без закуски оставил горький след во рту и разлился внутри. Кравцов сразу почувствовал его дурманящую силу, так как пил очень редко. Лосев и Дубов упали в глубокие кресла из черной кожи и приготовились слушать.
– Я веду дневник, куда иногда записываю и свои сновидения, – начал Кравцов. – В тысяча девятьсот девяносто пятом году пришел мне сон, который я записал и даже немного о нем уж подзабыл. Но на днях, в связи с темой пророчеств, я вспомнил об этом сне и разыскал. Суть его в следующем: вижу я, что нахожусь в центральной части храма Василия Блаженного, который на Красной площади и в котором раньше я никогда не бывал. В храме полумрак, справа от меня небольшая группа людей ожидает выхода священника. Среди них молодая женщина в светлой одежде эпохи зарождения христианства. Она держит на руках младенца, но я не вижу их лиц. Слева из-за иконостаса выходит священник с большой темной бородой, рослый, худощавый, в короткой рясе выше колен и с голыми ногами. Его одежда, словно накидка из шкуры животного, внизу свисает неровным краем. Возможно, это Иоанн Креститель. Он смотрит с вожделением и предвосхищением чего-то уникального на женщину с младенцем. Она поворачивается в мою сторону, и я вижу ее божественно прекрасное лицо. Я понимаю, что это Матерь Божья. И тут же замечаю, что на руках вместо младенца она держит детеныша мартышки. Я в замешательстве! Но почему-то только я. По мне словно ток прошел, а в глубине души все замерло.
– Да-а-а… – протянул Руслан Дубов.