Хотелось Дину сказать что-то еще, но он, повернувшись, ушел прочь.
Глядя сквозь те же листья на маленькое пламя, что послужило маятником,
чуточку тепло отдавало оно.
И, захотев было вернуться, угасло оно.
3
Дни тянулись, сменяясь ночью, быстро.
По вечерам горел тот же маятник. И, глядя на свою лодку, она
лишь кажется незабвенной мечтой.
Однажды тепло, что грело его по ночам, приманило его к себе,
приведя его к ним туда.
Все те же монотонные лица встретили его.
– Я думал, ты уплыл, – сказал тот человек, затем, рагневавшись, добавил:
– Я ведь говорил тебе, уплыть, а ты…
– Не лучше ли послушать собственный совет, чем дать его кому-то?
– сказал, перебив его, Дин.
– Да… да, ты прав, – извинившись, промолвил тот, затем спросив.
– Неужели тебе нравится быть здесь?
– Я не знаю, но отправиться в путь я не могу.
Я не знаю, что мне делать, поэтому не делаю ничего,
Затем, встав, он начал говорит с другими, смотря на них и познавая их,
словно планеты, что весели над ним.
Люди – словно книги, у которых есть собственная, индивидуальная
история. Как жаль, что кто-то обернул свою «книгу» в переплет.
За все дни, что он находился среди них, собралась стопка таких «книг».
4
Однажды пришел туда человек, открывший для себя впервые этот
маленький мир.
Увидев Дина и подсев к нему рядом, он спросил:
– А что вы здесь делаете?
– А что? Я думаю, все и так понятно, – ответил он.
– Нет… нет, вы… словно светлое пятнышко на однотонном листе.
– Вот как… – подумал Дин. – Действительно, в этом что-то есть.
5
Это «что-то» становилось, словно сигналом.
День за днем этот сигнал нарастал, оставляя на нем свой отпечаток.
Иногда, поглядывая на ручей, в своей лице он видел нечто ему чужое,
словно какая-то болезнь стала поражать его.
И тут, сидя как обычно, выслушивая пустую, привычную ему речь,
в нем что-то завибрировало.