глядя на планеты; затем интерес в нем воспылал, встав, он отправился туда,
Сквозь тюль, окутанную листьями деревьев, виднелся огонек, что
был во тьме, словно маятник.
Голоса становились с каждым шагом все громче.
И он, отодвинув куст, стоящий перед ним, увидел лица схожие
друг с другом.
Приняв его к себе, они говорили о каких-то пустых вещах,
не интересных ему.
Увидев лодки, нет, даже кучу лодок, которые стояли позади,
он спросил:
– Здесь все те, кто заблудился?
– О, да, – ответили ему.
– И как вы долго тут?
– Я уж и не помню, – ответил один. На что другой добавил:
– Кто-то здесь всего неделю, а кто-то десятки лет, а может и всю жизнь.
Удивившись, он замолчал, опустив взгляд вниз.
Возобновились разговоры о пустом.
Приметив человека, который сидел и, видимо, которому не были
эти разговоры интересны, он спросил:
– Давно вы тут?
– Около недели, – ответил тот.
– А что с пути вас сбило?
– С начала вопрос, который мучил меня давно, но, который я отталкивал:
куда же я плыву?
Затем сомнения и… И я оказываюсь здесь.
– Видимо, всех здесь объединяет одно, – подумал он, после спросил:
– А почему вы здесь?
– Я один из тех, кто сбился с пути. Здесь все такие.
– А что вас держит тут?
– Думаю, сомнения и страхи. Первые дни я думал, что отдохну,
наберусь сил духовных и отправлюсь в путь, но дни все шли, и
глядя на ручей и лодку ведущую меня, я становился далеко от этого всего.
Джину захотелось что-то добавить, но человек продолжил:
– У каждого из них спрятана мечта, – сказал он, окинув взором
всех сидящих. – Мечта с каждым днем, неделей, годом, становится
все мутней и менее заветной.
Как сказал мне один из них:
«Лодка становится своего рода напоминанием о прожитых счастливо днях».
– Словно какая-то декорация, какая-то подвеска. Понимаете?
– Да… – сказал Дин, испытывая на себе чувство нарастающей тревожности.
– Послушай, уходи скорей отсюда, иначе останешься так же, как и они,
как и я.
– А как же ты? Ты не пойдешь со мной?
– Обо мне не беспокойся, это место стало мне привычным.