Рассказать кому‑то? Мысль обожгла неожиданным смущением. Сказать миссис Уиттекер, коллегe с веснушками и бесконечным запасом шерстяных кофт, что её приглашают на оглашение завещания? Мистер Далтон, невозмутимый хранитель редкого фонда, улыбнётся уголком губ и скажет: «Старые фамилии любят красивые жесты», – а потом добавит, что в наши дни без юриста никуда. Она почти пошла к нему, потом остановилась. Письмо было слишком личным, чтобы сделать из него тему для стойки регистрации.
Вечером, вернувшись домой, она достала из шкафа маленький чемодан на колёсиках – тот самый, который возила на два‑два дня к морю прошлым летом. Чемодан был как знак, сделанный огрызком карандаша на полях: слабый, но заметный. Она положила его рядом с креслом, не открывая. Рядом на столике легла записная книжка с плотными страницами. На первой строке она написала: «Что взять?» – и перечень получился странно приземлённым: паспорт, свитер, удобные ботинки, зарядки, книга для дороги. На следующей странице – «Если это ошибка?» – и ничего больше. Страница оставалась пустой, как поле перед домом, к которому ещё не проложили тропинку.
Письмо лежало теперь не в библиотечном ящике, а у неё дома, в коробке для открыток и старых билетов из кино. Иногда она прикладывала конверт к свету: водяной знак проявлял тонкий узор, не герб, не буквы – чуть заметные волнистые линии, как рябь на озере. Иногда улавливала почти невесомый запах – не парфюм, нет, что‑то смолистое, лесное, как у новой деревянной рамки. Она гладила печать подушечкой большого пальца и снова читала формулу «ваше присутствие… обязательно» – и не знала, почему именно эта сухая фраза согревала её больше всего. В ней было нечто от адресности: не «если пожелаете», не «при случае», а «нужно». Нужна.