Было бы слишком мелко для памяти Поршнева пенять всем этим работам замалчивание имени того, кто действительно первым заговорил об «ускорении темпа истории»50. Правда, иногда, в связи с идеей «ускорения исторического времени» вспоминают Энгельса, но все же у него в «Диалектике природы» речь шла об истории развития организмов, а не общества51. Для нас в сложившейся ситуации самое примечательное то, что во всех без исключения работах ускорение истории рассматривается в отрыве от идеи прогресса. На идею исторического прогресса и даже само это словосочетание словно наложено табу. Все эти работы представляют собой позицию отказа от историзма. Помните, мы говорили про Сен-Пьера, Тюрго и Кондорсе, что они сделали шаг назад от историзма Вико, потому что их идеи прогресса не предполагали качественных скачков? Рассуждая о «сингулярности», современные ученые, похоже, совершают обратную, ещё большую ошибку: они допускают качественный скачок без идеи прогресса.
Понятно, что без идеи прогресса (или, на худой конец, регресса) исторический метод невозможен. Если все дело в том, что в истории увеличивается число событий на единицу времени и каждый последующий период истории короче предыдущего, а качественных изменений самого человека не происходит, то это никакой не историзм, и никакой сингулярностью тут ничего не исправить. Но возможно ли представить себе ускорение истории без признания прогресса, хотя бы по умолчанию? Время существует как физическая величина – во-первых, и как философская (а в ее рамках – философско-историческая) категория – во-вторых. За изменением физической величины времени следит Служба времени, ежедневно замеряющая разность между эталонным всемирным временем и атомным временем. Поэтому, когда в 2011 году из-за мощного землетрясения в районе Японских островов земная ось сдвинулась с места и Земля из-за этого стала вращаться на малые доли секунды быстрее, это не осталось незамеченным. Поскольку при любых обстоятельствах в сутках 24 часа, в часе 60 минут, а в минуте 60 секунд, можно сказать, что сами секунды потекли быстрее. Как философская категория, то есть форма последовательной смены явлений и длительность состояний материи, время также может ускориться, по крайней мере, ничто не препятствует выдвижению гипотезы о таком ускорении. Но чтобы говорить о таком ускорении в отношении истории человечества, не впадая при этом в противоречия, требуется признать историю человечества особой – социальной – формой движения материи. А это само по себе означает признать исторический прогресс, поскольку исторический прогресс есть показатель социального движения. Вот почему мы считаем более точным и правильным говорить об ускорении исторического прогресса («темпа истории»), а не малопонятном «ускорении исторического времени».